Серый бочком протиснулся сквозь узкую щель, обтерев футболкой новенький дверной косяк. Ночная экзекуция, устроенная переводчиком, не оставила следов на лице, но двигался неудавшийся насильник с большим трудом.
— Э-э… Там… — промямлил он, старательно отводя взгляд. — Там… Короче, вам это интересно будет…
— Что нам будет интересно? — в голосе Штольца появились нотки любопытства.
— Ну, это… Там по телевизору показывают Панфилова этого. Ну, чей пацан. Он, кажись, землю свою продает. Или отдает. Я чё-то так и не понял…
Если бы возраст позволял господину Зольдену вскочить и бросится в соседнюю комнату к монотонно бормочущему телевизору, он бы наверняка это сделал. Но годы брали свое, и старый немец подошел к мигающему экрану неспешным равнодушным шагом. В отличие от стремительного Штольца, который к этому моменту уже успел оседлать скрипучий стул и довести громкость в динамиках до максимума.
Десять минут в комнате царила напряженное молчание, нарушаемое редкими сухими смешками господина Зольдена. Штольц же только поскрипывал стулом, раскачиваясь на нем словно на лошадке-качалке.
— Приведите мальчишку, Дмитрий Николаевич, — после очередного смешка приказал Зольден. — И позвоните его глупому отцу. Пусть он послушает, крики своего сына, расстающегося с некоторыми частями тела. Может быть, одумается.
— Думаете, уже пора? — вопросительно поднял бровь «перевочик», все еще покачиваясь на стуле.
— Самое время, — подтвердил старик, прикрывая веками лихорадочный блеск зрачков.
Пока Штольц лениво поднимался, дверь с грохотом распахнулась, и в проеме показался Серый, тащивший упирающегося Пашку.
— Иди-иди, щенок, — бандит щерился хищным оскалом, волоча мальчишку, будто мешок с картошкой. — Сейчас своему папочке песенку споешь. Какой номер у его мобилы? Говори!
Он с маху залепил Пашке пощечину и собирался продолжить, но был остановлен тихим:
— Замри, извращенец.
Штольц в два шага пересек комнату. Поднял с пола испуганного мальчишку и усадил на стул.
— Сиди не дергайся, — буркнул он. — И ничего не бойся.
— Ему как раз и следует бояться, — заметил Зольден на родном языке. — Или вы думаете, что я шутки собираюсь шутить?
— Я думаю, что нужно сначала во всем разобраться. Расчленить его мы всегда успеем. Для начала позвоним, — тоже по-немецки ответил Штольц.
Пока он набирал номер, в комнате неожиданно сделалось очень тесно. Пятеро накачанных парней, выстроившись вдоль стен, с интересом наблюдали за развитием событий.
— Вы, что, не доверяете мне? — Штольц недоуменно улыбнулся и быстро окинул комнату оценивающим взглядом. — Считаете, что я могу пойти на попятный? Или что я в случае чего не справлюсь с этими сосунками? Я же их сам вербовал и знаю, чего они стоят. Даже если они вооружены, а я нет. Это все ваша скрытность и срочность. Если бы я в самом начале обладал полной информацией, то подобрал бы более квалифицированные кадры.
— Меня вполне устраивают эти, — улыбнулся Зольден в ответ. — Особенно тем, что никакие общие интересы их с вами не связывают. Их благосостояние зависит исключительно от меня, а значит…
— А значит, вы все-таки мне не доверяете, — заключил Штольц.
— Ничего личного. Всему виной ваше прошлое. Таким не принято доверять. Так что звоните, пока не поздно.
— Поздно, — пробормотал Штольц, вглядываясь в экран.
— Пожалуй, — подтвердил Зольден. — Придется переходить к запасному варианту.
— О котором я тоже ничего не знаю, — поморщился «переводчик».
— Вот именно. Но скоро узнаете все в подробностях. А еще узнаете, что мальчишка для него не нужен, — промурлыкал старик. — Так что мои маленькие слабости теперь делу не помешают. И все-таки позвоните. Пусть его отец послушает…
Штольц согласно кивнул, нажимая кнопки мобильного, и как бы невзначай наклонился к Пашке.
— Когда я выкину тебя в окно — беги. И ори как резаный, — прошептал он так, что расслышать его могли только мальчишеские уши. А потом, взглянув на экран, изумился:
— Ого! Посмотрите-ка. Похоже, мы теперь можем не торопиться.
— Да, пожалуй, — с сожалением в голосе согласился Зольден. — Такого поворота я не ожидал. Интересно, что бы это значило.