Битте-дритте, фрау-мадам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мне везло. Мне необыкновенно везло. Не желая подрывать свой имидж цивилизованного бизнесмена, Иловский услал куда-то своих головорезов-телохранителей. Такой поворот капризной судьбы не мог ему даже в голову прийти. Конечно, очень скоро Петр Петрович опомнится, и охота на дерзкого похитителя пойдет по всем правилам, но пока путь к свободе мне преграждала лишь стеклянная входная дверь. Со всего маху шлепнув по дымчатому стеклу ладонью, я распахнула дверь и вывалилась на невысокое крыльцо. Где и столкнулась лицом к лицу с почему-то опоздавшей на конференцию журналисткой Оксаной. Она проводила меня и Панфилова полубезумным взглядом, а потом начала рвать из чехла оснащенный цифровой камерой мобильник. Но мне уже было не до нее.

Прислонив Алексея Панфилова к черной «десятке», я захлопала его по карманам в поисках бумажника. По моим наблюдениям именно там и лежали до зарезу необходимые сейчас ключи. Они нашлись как раз вовремя. Едва я втиснулась за руль, пристегнув предварительно своего нанимателя к соседнему креслу, как из-за угла казино вылетели два тонированных джипа. Руки и ноги все сделали сами. Мне еще ни разу не доводилось заводиться с такой скоростью. Однако передний «Террано» успел все-таки поддать мне под зад. То есть не мне, а «Ладе». Но это только придало нам дополнительное ускорение.

Вот когда я поняла, что такое «гонки на выживание». Мы кружили по улочкам Ухабова, и я успевала только поочередно жать то на газ, то на тормоз. Как удалось мне, не зная города, не попасть в какой-нибудь тупик, так и осталось тайной. Но это меня крайне радовало. Как и то, что по нашей «девятке» так и не открыли огонь. Наверное, потому что они все время висели у нас на хвосте и надеялись вот-вот догнать. И догнали бы. Если бы в один прекрасный момент я не проломила шлагбаум и не пронеслась перед носом свистящего изо всех сил поезда.

Резко затормозив, я выскочила из машины и, плюхнушись в пыль, расстреляла всю обойму по скатам джипов. Да-да, целясь в просветы между проносящихся передо мной колес поезда. Две пули очень живописно высекли из них рыжие снопы искр. Зато оставшиеся все-таки разнесли две покрышки на машинах преследователей. Есть! Искоса поглядывая в зеркало заднего вида, отражавшее быстро удаляющиеся перекошенные физиономии телохранителей, я свернула в ближайший проулок, потом еще в один, и еще… Неужели до сих пор не объявили план «Перехват»?

Я бросила машину в полуразвалившемся гараже заброшенной промзоны. Что в Ухабове когда-то функционировал маленький кирпичный заводик, мне поведал в случайном разговоре Виктор Зацепин, и теперь его живописные развалины оказались передо мною наяву. Пусть черную «десятку» ищут на выездах из города. Никому не придет в голову, что я спрятала ее в пятистах метрах от переезда, на котором неподвижными памятниками японскому автомобилестроению застыли тонированные джипы.

Панфилов покорно вышел из машины и встал рядом со мной, глядя в пространство остановившимся взглядом. Пока он стоял, слегка покачиваясь из стороны в сторону, я стянула мокрый (хоть выжимай) комбинезон, осточертевшую черную маску и, посетовав на то, что расческа не влезла в «кенгуру», пригладила рукой растрепавшиеся волосы. Пусть все ищут черную «Ладу» с двумя мужчинами, но никто не обратит внимания на скромную супружескую пару, голосующую на трассе. А если жена ведет под руку мужа, еле стоящего на ногах от избытка принятого на грудь спиртного, то, что за беда? Мужику еще повезло. Бывает, что таких пьянчуг жены в канавах придорожных оставляют.

Бутылка коньяка обнаружилась в бардачке «десятки», как нельзя кстати. Повинуясь моей настойчивости Алексей несколько раз глотнул из горлышка и закашлялся. Вот теперь все будет достоверно. Оставалось только стянуть с моего нанимателя щегольской серый пиджак, по которому его могут опознать издали. Все вещи я затолкала в щель между стенами, а пистолет сбросила в вентиляционное отверстие, предварительно стерев свои отпечатки.

И вот мы под ручку с Панфиловым побрели по тропинке, петляющей между заброшенными зданиями кирпичного завода к маячившей впереди улице, по которой то и дело проносились дальнобойные фуры. Мне всегда везло с автостопом, и сегодняшний день не стал исключением. Не боящийся грязи «КамАЗ» притормозил рядом, обдав нас горячечным дыханием дизеля.

— Вам куда? — пожилой водитель понимающе улыбнулся, глядя, как я хлопочу возле безучастного Панфилова и буквально на руках затаскиваю его в кабину.

— До Дмитровки добросите? — просительно улыбаюсь я в ответ. И как ребенок радуюсь тому, что кошелек со мной.

Водитель согласно кивает, «КамАЗ» трогается, окраина Ухабова приближается, а с рекламного щита нас напутствует доброй улыбкой похожий на киноактера мэр. Зато почти под самым щитом на обочине стоит машина ППС и вооруженный автоматом лейтенант пристально вглядывается во все выезжающие из города машины.

Стараясь унять невольную дрожь, я плотнее прижалась к Панфилову, и снова была удостоена одобрительного взгляда дальнобойщика.

— Кого это ловят сегодня? — поинтересовался он, на всякий случай немного притормаживая. Однако запыленный грузовик не вызвал у лейтенанта никаких подозрений, и стоящий рядом инспектор ГИБДД так не поднял свой карающий жезл. У меня отлегло от сердца. И все же всю дорогу я находилась «в растрепанных чувствах» и вертелась на сидении, как принцесса на горошине. А когда черно-белая табличка сообщила нам, что до Дмитровки осталось каких-то полтора километра, расплатилась с водителем и потащила Панфилова по сворачивающей с трассы проселочной дороге.

Первой царапнула по моему встревоженному сердцу непривычная вежливость дмитровцев. И бойкие старушки, и степенные матери семейств, не говоря уже о дедках в обрезанных валенках — все здоровались с нами, как со старыми добрыми знакомыми. А когда моя чувствительная спина покрылась липкой паутиной внимательных взглядов, то рискованная идея искать убежища в деревне, показалась мне совершенно бредовой. Но поскольку идти на попятный было уже поздно, пришлось, ориентируясь на подсказки словоохотливых сельчан, вести Алексея Панфилова к самому крайнему дому с венчающим крышу колесом для несуществующих аистов.

— Здравствуй…те… — Семен Романовский широко распахнул калитку. — Какими ветрами?

— Ураганными, — вымученно улыбнулась я, — Хочешь рассчитаться, должник?

— А то! — осклабился Романовский. Оглядел меня с ног до головы, потом переключился на Панфилова и уже без намека на веселье продолжил: — Входи и ничего не бойся. Жена с девчонками в Анапу уехали к родне. Так что лишних вопросов некому задавать. И я тебя ни о чем спрашивать не буду.

— Очень жаль. — Презрения в моем голосе хватило бы на десятерых. — А надо бы спросить: как можно быть такой идиоткой!

— Если хочешь, спрошу. — Семен даже бровью не повел. — Только давай в дом сначала зайдем и Панфилова твоего уложим. Не видишь что ли, совсем плохо мужику?

Запоздало сообразив, что Семен не мог не узнать человека, частную собственность которого лично поджигал четыре раза, я повернулась к бизнесмену и убедилась в том, что мой должник прав. Алексей Михайлович белее собственной рубашки уже закатывал глаза и собирался валиться на утоптанную до плотности асфальта землю.

Вдвоем с Семеном мы подхватили Панфилова под руки и потащили в дом, уложили на скрипучую панцирную кровать и встали над ним, как над покойником не зная, что делать дальше.

— Может самогонки ему дать? — с сомнением в голосе предложил Романовский, наблюдая за моей реакцией.

— Вряд ли это поможет. — Я присела на край кровати и пощупала пульс на влажной от испарины руке. Похоже все-таки сердце. Стрессов, которые выпали на долю этого человека за несколько последних дней, я не пожелала бы даже злейшему врагу. И ведь «скорую» вызывать нельзя. Иначе все, ради чего я занялась похищением людей, пойдет прахом.

— У тебя «Корвалол» есть? — спросила я Романовского и, глядя на его смущенно-растерянное лицо, поняла, что о лекарствах, имеющихся в доме, он не имеет никакого понятия. И не удивительно, если учесть, что лекарством на все случаи жизни для него был самогон собственного изготовления.

Пришлось устроить в пятикомнатном доме настоящий обыск, прежде чем мы обнаружили в платяном шкафу коробку из-под мороженого со всевозможными пузырьками и облатками. Слава богу, «Корвалол» там был. Тридцать капель (плюс еще пять на всякий случай) в пятидесятиграммовый граненый стакан, полный ледяной колодезной воды, и я полуобняв Панфилова влила лекарство ему в рот. Алексей пил жадно, как будто только что из парной, но признаков возвращения рассудка не проявлял.

Тут у меня возникла одна идея. Не зря же за моими плечами три месяца маяты на курсах немедицинского гипноза! Я не знаю, как вывести Панфилова из этого гипнотического состояния, но зато знаю, как погрузить его в другое. В свое. Возможно, у меня получится. Ведь тогда в кафе его реакция на мое внушение была моментальной. По крайней мере, ничто не мешает мне попробовать. Я вытянула из-под футболки золотой кулон с одиноким бриллиантом (не мог Павел поскромнее подарок сделать!) и начала медленно покачивать его перед блуждающими глазами Алексея. Вскоре эти глаза эти уже не могли оторваться от качающегося туда-сюда блестящего полукруга. Отлично. А теперь…

— Сейчас я буду считать до семи. И на счете семь ты уснешь. Ты устал. Ты хочешь спать. И на счете семь ты уснешь. Раз. Два. Веки тяжелеют. Три. Дыхание ровное. Четыре. Хочется спать. Пять. Глаза закрываются. Я сказала, закрываются. Шесть. Ты спишь. Семь!

Но еще до того, как прозвучала заветная цифра Алексей погрузился в глубокий гипнотический сон. Густые брови его перестали подергиваться, а приподнятая и отпущенная мною рука упала мягко и безвольно, как тряпочная. Какое-то время я сидела рядом, слушая выровнявшееся мужское дыхание, а затем пошла на кухню, где Романовский уже вовсю гремел расставляемой посудой.

— Ну а теперь-то можно по маленькой? — робко интересуется мой должник, выставляя на стол бутылку из-под молдавского «Белого аиста» до горлышка заполненной мутноватой жидкостью.

— Теперь можно, — обреченно киваю я, с усилием отгоняя замаячивший впереди призрак алкоголизма. — Только не спрашивай ни о чем, Сеня. Пожалуйста. У меня на правду-то сил не осталось, не то, что на вранье.