Вадим присел с чашкой за барную стойку. В появлении здесь этого мальчика ему показалась некая логика. Что-то должно было измениться, и Маша нашла, возможно, единственный способ. В оригинальности ей не откажешь. А в здравом уме?
Следовало, однако, признаться: она верно все рассчитала. Вадим не смог бы противиться. Такому ребенку противиться было нельзя. Отступление представлялось Вадиму совершенно безнравственным. Поэтому — ничего не поделаешь…
Он даже почувствовал облегчение. Все остальное значения теперь не имело, и можно было отбросить всю чушь и нелепость, от которой уже просто тошнило. Теперь будут двое детей. Маша, жена. Прежнего, конечно, не будет. Хотя… Кто его знает? Весь вопрос в том, как человека видишь. Стоит слегка изменить ракурс, и вот уже любая соринка падает на чашу весов…
Он поднялся и пошел наверх, в детскую.
С этого дня Маша стала разумной и мудрой. Тоже, наверное, отбросила чушь и нелепость. Кубинка была уволена. Вадим определил по косвенным признакам, что искушенная женщина уговаривала Машу ребенка вернуть. Она не учла: от такого поступка отговорить невозможно, поскольку он продиктован вовсе не здравым смыслом.
Они нашли новую няню: бывшего музработника из детсада с французским уклоном. Стали искать и вторую — Андрюше. Хлопотали насчет документов. Строили планы на будущее. Вели разговоры о Стивене Хоукинсе и новых компьютерах. О том, когда будет возможно что-нибудь сделать и для этого маленького человека.
— Дорогой, передай мне сумку, — сказала Маша.
Положила в нее яблоко и бутылку с водой. Они собирались в клинику. Маша произнесла вполголоса:
— Карты мне дали мухлеванные. По картам он вроде здоров, а нянька шепнула, что у него с сердцем проблемы. Надо проверить, чтоб быть спокойными…
Вадим выкатил кресло в прихожую:
— Ключи от джипа возьми… Придется заправиться — там почти нет бензина…
Где-то далеко Маша, ругаясь, искала ключи.
Вадим посмотрел в лицо своему новому сыну. Тот улыбался. Вадим отчего-то застеснялся себя и потупил взгляд.
— Попгощайся, Илюшенька, — прогундосила няня. Совершенный клон певицы Мирей Матье, с черным горшком на голове. Видимо, она всячески это сходство подчеркивала. И картавила тоже нарочно — во время интервью она разговаривала нормально. Нет, это безобразие… Няня помахала Илюшкиной ручкой и попыталась его увести.
— A-а! Ы-ы! — заплакал Илюшка и вцепился что было сил в Машу.
— Малыш, малыш, мы скоро приедем! Останься с Галиной Сергеевной, ладно, солнышко?
Илюшка уткнулся мокрым лицом в Машины джинсы. Галина Сергеевна опрометью бросилась в комнаты:
— Я мигом! Пгинесу его книжку любимую!
Вадим пробормотал:
— Неужели во всем городе нет ни одной нормальной, вменяемой няни…
Маша пожала плечами:
— Няня как няня… Стандартная — в ассортименте…
В это время раздался звонок снизу. Охранник откашлялся и объявил:
— Здравствуйте! К вам тут Александр Морев… Утверждает, что близкий родственник.
Он был, очевидно, в сомнении. Вадим и Маша переглянулись. Вадим ответил в переговорное устройство:
— Да, спасибо. Впустите.
Первая реакция хорошо воспитанного человека. Тут же пожалел: ну зачем? Надо было сказать, что спустимся сами. Или вообще — страшно заняты, позвоню позже… Что ему нужно? Елки зеленые.
Маша пробормотала:
— В самый неподходящий момент. Ах ты черт… Это я, дура, растрепала ему про Андрюшу на радостях. Он звонил вчера, пока тебя не было… Подробно интересовался. Теперь небось полюбоваться пришел на диковинку.
Вадим посмотрел на нее в изумлении: