— Не знаю, — подумав, ответил Пханов.
— Чем вы рискуете? — сердито спросил журналист. — Если вас спросят, вы скажете, что журналисту союзной страны, имеющему разрешение и право ездить везде, вы показываете достижения колхозного хозяйства, и только… Это же не военные объекты… это экономические объекты! Ваш проигрыш остается у вас в кармане.
— Я бы с охотой, — сказал Пханов, — да я сам не знаю, как туда итти… Впрочем, у них нет бензина… Может быть, предложить им крутить ночью ручку динамомашины?
— Действуйте! — воскликнул журналист, вскакивая и отбрасывая ногой опрокинувшийся стул. — Фирма не остановится перед затратами.
— Попробую, — неуверенно сказал Пханов. — Это можно сделать через Искандера или через ребят.
В это время на дорожке показался Искандер.
— Слушай, Искандер, — обратился к нему Пханов, — ты очень мудрый и очень старый человек, тебе не много осталось жить, зачем ты не хочешь продавать свой целебный мед и этим помочь своему колхозу увеличить выдачу колхозникам на трудодень? Ай, как нехорошо! Ай, какой ты плохой, несознательный колхозник!
— После испытания, — спокойно отвечал ему Искандер. — Я дал уже мед на пробу в больницу.
— Зачем так? Ты мне давай этот мед! — настаивал Пханов. — Я на этом меде заработаю миллионы для колхоза. Тебе плотину поставим, каждый день электричество будешь иметь… В какую больницу ты давал мед?
— Не надо, чтобы наш колхоз наживался на этом, — отвечал Искандер. — Когда все проверим, мы дадим семена цветов, и тысячи колхозных пасек смогут сами добывать такой целебный мед. Пусть тогда народ ест мед на здоровье, лечится. Тогда и мы его будем продавать…
— Ты прав, ты прав, как всегда, — проникновенным голосом сказал вдруг Пханов. — Дай мне семена этих цветов, я сам, как твой ученик, отвезу их в другие колхозы, раздам и научу, как добывать целебный мед по твоему способу. Я рад тебе помочь. Кто, как не я, достал колхозу еще одну автомашину, дефицитные стройматериалы? У кого болит сердце за выполнение промфинплана?
— У Василия Александровича болит сердце, когда он крутит ручную динамомашину, — ответил Искандер.
Пханов рассказал об очень выгодной продаже партии орехов и опять получил от Искандера отказ дать большие орехи в продажу. Пханов попросил Искандера показать гостю колхозную лабораторию, но тот только недовольно сплюнул сосательный табак «нас» и пошел прочь.
— Искандер, я готов ради науки не одну ночь, а целые сутки крутить ручку динамки. Испытай меня!
— Хоп! — соглашаясь, кивнул головой Искандер, но по его бесстрастному лицу нельзя было догадаться, говорит ли он серьезно или шутит.
Пханов мысленно выругал ослом упрямого старика и пошел разыскивать Топса. Мальчик качался в гамаке. Пханов поманил к себе Топса и сказал ему:
— Искандер просил меня покрутить ночью ручку динамомашины. Зачем надрывать сердце? Я механик, я мог бы поправить ветряк, пусть ветряк крутит… Старикам трудно целую ночь крутить динамку.
— Очень трудно, — признался Топс, — очень трудно, я сам пробовал.
— Вот видишь! Давай исправим ветряк. Сюрприз сделаем. Может быть, тогда Искандер будет добрее.
Топс колебался. Он знал, что Пханов механик и моторы чинить умеет, но Топс помнил о золотом браслете, а ведь «гость» приехал с Пхановым.
— А откуда приехал журналист? — спросил Топс.
— Этот? — переспросил Пханов. — Ему в Москве посоветовали посмотреть какую-нибудь агролабораторию колхоза. Он приехал к нам в город, а в городе ему посоветовали сюда поехать…
— Не нравится он мне, — сознался Топс. Оглянувшись, он добавил: — Это опасный человек!
— Что ты говоришь! — воскликнул Пханов. — Я уже жалею, что связался с ним.
— Подозрительный тип, — продолжал Топс, — его нельзя пускать в сад.
— Ну, ну, почему?
Но Топс вдруг осекся, и Пханов уже не мог добиться от него ни одного слова.
— Мы пойдем сами, без журналиста, зачем он нам? Идем скорее, а то с ветряком работы много.
— Я только накормлю Барса, — ответил Топс, — а то Егор спит, Барс все время лает, слышишь?
— Еще бы не слышать, — ответил Пханов, на которого бросался привязанный пес.