— Ладно. Держись! — Егор засмеялся.
Очень скоро из дома вышла Люда и остановилась на крыльце, вглядываясь в темноту. Егор закричал совой. Люда подошла к нему.
— Садись, — сказал Егор и поинтересовался, что делают «гости».
— Едят так, что за ушами трещит, — презрительно ответила Люда. — А Топс за компанию уминает свиную тушонку. Его Пханов угощает.
Егор тихонько свистнул от удивления, и Барс, решивший, что это касается его, тотчас же подошел и лег у ног Егора.
— Ты помнишь, Люда, Василий Александрович рассказывал о разных сортах меда: бодрящем, веселящем, болеутоляющем и прочем. А есть у вас снотворный мед?
— Какой снотворный?
— Ну, от которого спят. Поешь и будешь спать так крепко, что не услышишь… когда и орех из кармана вытащат…
— Ах, вот что! — воскликнула Люда. — Есть такой мед в кладовой. Ключи у папы в столе. Только он сердиться будет. Без него этот мед нельзя брать.
— Не будет сердиться — это же на пользу дела, — уговаривал Егор. — Мы Василию Александровичу все расскажем.
— Но ведь кладовка рядом с кухней, и если я отопру дверь, «гости» зайдут в кладовку, а там орехи…
— А ты сделай это потихоньку и без света. Они кончают есть, мы пойдем, и пока я с ними всякие там тары-бары-растабары, ты этот мед на стол — и угощай.
II
Егор и Люда вошли в комнату к «гостям». От предложенной ему американской свиной тушонки Егор отказался, сославшись на то, что недавно ел.
— Ты что же стал такой хмурый? — поинтересовался Пханов.
— Всегда такой, — неохотно ответил Егор.
— А Гарун куда пошел, где все? — спросил Пханов, искоса глядя на Егора.
— Тут недалеко работают бригады сборщиков орехов, так он там агитатор, — не сморгнув глазом, соврал Егор в целях маскировки.
— Так ведь орехи в лесах еще не поспели, как же они собирают? — заметил Пханов.
— Здесь поспели. А я слышал, ваш сын Степа уже отправился собирать орехи, — отрезал Егор.
— А… да… Люблю ребят! — тотчас же перевел разговор Пханов. — Мне бы такого помощника, как ты, большие бы дела делали. В бархате бы ходил, рахат-лукум целые дни ел.
Егор громко закашлялся, чтобы заглушить скрип закрывающейся в кладовке двери. Люда поставила горшок с медом на стол, подала блюдечки и принялась угощать «гостей».
— Люблю мед, — сказал Пханов, запуская большую ложку в горшок, а оттуда прямо в рот.
— Прима! — одобрил журналист, с удовольствием смакуя мед.
Топс не утерпел и схватил со стола чайную ложку. Егор впился в его лицо глазами, чтобы поймать его взгляд и подмигнуть: мол, остановись. Топс, видимо, понимал, что мед поставлен не ради него, но не в силах был отказаться от лакомства. Он нарочно не смотрел на Егора и Люду, быстро запустил ложку в горшок и так же быстро сунул ее в рот, потом вторую ложку.
— Топс, это мед только для гостей, — сердито напомнила Люда.
— Ничего, ешь, я добрый, я угощаю, — сказал Пханов.
«Выйди только, — злился Егор, глядя на Топса, — уж я тебе покажу такой мед!.. Только ведь не выйдет… будет спать, как колода! Хотя, может быть, это к лучшему: по Топсу мы определим, крепко ли спят «гости».
— Где будете спать? — спросила Люда.
— Только не во дворе: я не хочу сюрпризов с кобрами и кара-куртами, — заявил журналист.