— Угу! — тихо, прикрывая рот кулаком, по-совиному крикнул Гарун.
— Угу! — ответили ему ребята.
— И еще одно, — очень серьезно сказал Гарун: — вы должны обещать мне никуда не отлучаться из Зеленой лаборатории до отъезда «гостей», а когда они уедут, дождаться прихода Четвертой пионерской, что бы ни случилось. — И Гарун снова многозначительно повторил: — Что бы ни случилось!
— Разве мы недисциплинированные одиночки? — не без обиды в голосе спросил Ромка.
— А что может случиться? — поинтересовался Егор.
— Что бы ни случилось, — повторил Гарун, — пусть даже начнется новая война, но вы останетесь здесь на своем посту. Обещаете?
— Обещаю и за себя, — сказал Егор, — и за всех. Гарун взял рапорт и дневник у подбежавшего Гномика, крепко пожал ребятам руки и ушел.
X
Люда встретила ребят упреками за то, что они оставили ее одну надолго. Пханов сидел на табурете и, прищурив глаза, пытливо смотрел на ребят. Журналист, засунув большие пальцы рук в карман жилета, покачивался на стуле с закрытыми глазами и насвистывал веселый мотив.
— Ай, ай, Лёшка, совсем не хочешь узнать опекуна? — насмешливо спросил Пханов.
— Узнаю, — смущенно ответил Топс, потупив глаза.
— Поди сюда. Здравствуй скажи, совсем дикий стал! Если надоело здесь, айда домой. Мотоцикл стоит в кишлаке, а сюда приехали верхом. Надо денег — дам тебе, а надо продуктов — тоже не жалко. Я добрый!
— А вы дайте бензина килограммов десять для Василия Александровича из вашего склада в колхозе. Асан говорит, там у вас всего много: и покрышек, и бензина, и новый автомобильный мотор, — вдруг сказал осмелевший Топс, чувствуя поддержку во взглядах ребят.
— Зачем десять? Хочешь — пятьдесят дам, хочешь — целый центнер дам, я добрый, — неожиданно ответил Пханов. — Хотите, писать буду Абдулле, счетоводу.
— Давайте, — поспешно сказал Топс, протягивая руку.
— И напишите, — добавил Ромка, — чтобы председатель не посылал пионеров на море, а отпустил бы их помогать Искандеру облагораживать леса.
— Облагораживать леса? — спросил журналист, открывая левый глаз. — Что это такое?
— А вот придут пионеры — и увидите! — уклончиво ответил Егор, чуть не вырывая записку из рук Пханова.
— А какое время надо ждать? — заинтересовался журналист.
— Дня три, — сказал Егор наугад и, увидев гневный взгляд Люды, возмущенной, что он обрекает ее на трехдневное обслуживание неприятных людей, отвел глаза в сторону.
Журналист кивнул головой.
— Это сенсация — описать знатные дела столь детских стахановцев, — сказал он.
— Вы из какой газеты? — напрямик спросил его Ромка.
Егор сердито нахмурился и неодобрительно поджал губы.
— Журналист — свободная птица. Мы можем писать в любую прессу. Мы делаем богов и низвергаем богов. Хочу написать о вашем… как его… взрыве жизни. Что это такое, дети? — Журналист ласково улыбнулся ребятам.
С порога донесся приятный, грудной голос, полный достоинства:
— Будь благословен приход гостей в моем доме!
— А-а-а, Искандер! — не очень радостно воскликнул Пханов, поспешно вставая.
Ребята вышли во двор.
«Взрыв жизни»