Среди писем, которые мы должны были разнести, почти десять штук было адресовано Н. С. Черных.
— Это же Николаю Сергеевичу! — с радостью воскликнул я.
— Ну и что? — сквозь зубы спросил Мишка.
— Во-первых, брось дуться, — сказал я великодушно. — А во-вторых… Конечно, другой на моем месте не стал бы заботиться о людях, которые так его обидели. Во-вторых, Николай Сергеевич может нам помочь.
— Думаешь? — загорелся Мишка.
— Конечно. Один звонок в ЦК партии.
— Он тебя узнает?
— Как-нибудь, — сказал я со снисходительной улыбкой. — Ведь я все-таки один из его литературных героев.
Говоря откровенно, мне хотелось зайти к Николаю Сергеевичу еще и по другой причине.
После того как появилась статья в «Комсомольской правде», я узнал, что такое слава. Я выступал на комсомольском собрании, написал заметку в стенную газету. Папа подарил мне новую авторучку. Когда нам кто-нибудь звонил, мама прежде всего рассказывала о «Комсомольской правде». Все просили меня к телефону и горячо поздравляли. Мне стало казаться, что так будет всегда. Но через каких-нибудь три дня все забылось. Как будто центральная пресса только и делает, что пишет о восьмиклассниках!
Я полагал, что сейчас, когда мы зайдем к Николаю Сергеевичу, моя слава непременно возродится.
— Сначала разнесем другие письма, — предложил я Мишке, — а потом к Николаю Сергеевичу. У него придется задержаться.
— Зачем? Расскажем про роно и уйдем.
— А обедать?
— Спятил?
— Не знаешь, а говоришь! — сказал я спокойно. — У них полагается угощать обедом.
— Выдумываешь!
— Может, конечно, не обед, но закуска обязательно.
Мишка проглотил слюну. Мы здорово проголодались — все-таки был уже вечер.
— Вообще не мешало бы, — смущенно сказал он. — Тушеной картошки.
— Лучше салат, — сказал я плотоядно. — Чтобы крабы и майонез.
— А удобно?
— Вопрос!
— Ладно, — сказал Мишка без особой уверенности. — Давай быстрее.
Мы побежали разносить письма.
Квартира Николая Сергеевича была на третьем этаже. Нам долго не открывали.
— Никого нет, — сказал Мишка, как мне показалось, с облегчением. — Давай в ящик опустим.
— Попробуем еще раз, — возразил я и с силой нажал кнопку звонка.
Наконец послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и мы увидели Николая Сергеевича.
На этот раз Черных показался мне совсем старым. Может быть, потому, что он был в халате и домашних туфлях.