— Ничего, — сказал я весело. — Хороший у нас парень Иванов, правда?
IX
На улице, где жила Аня, у входа в кино толпились женщины. Они окружили кого-то и возмущенно кричали. Одна из них обернулась, увидела нас и, заметив у ребят нарукавные повязки, радостно сказала:
— Вот и патруль. Мальчики, отведите его в милицию.
— Что случилось? — озабоченно спросил Мишка, оставляя Аню.
Когда мы подошли, женщины расступились, и я увидел Марасана. Он стоял, прижимая к стене плачущую девушку, — ее вязаная шапочка валялась на тротуаре — и говорил пьяным голосом:
— Плюнь ты на этих баб! Обними и поцелуй! Плюнь, а то хуже будет!
За последние месяцы я довольно часто встречался с Марасаном. Но мы никогда не разговаривали. Проходя мимо него, я старался не смотреть в его сторону и стискивал зубы от ненависти. Он тоже не хотел со мной разговаривать. Вероятно, догадывался, что на этот раз я не выдержу и заявлю в милицию. А там будь что будет.
Если можно так выразиться, мы находились в состоянии вооруженного нейтралитета. Но сейчас это состояние стало просто невыносимым. Я должен был бы вместе с ребятами немедленно броситься на этого хулигана. В любом другом случае я так бы и поступил. Но Марасан… Ведь он каждую минуту мог меня разоблачить.
Между тем, пока я размышлял, Мишка действовал.
— Гражданин, — потребовал он, обеими руками вцепившись в плечо Марасана, — пойдемте с нами в милицию!
Кобра и Серёга взяли Марасана за рукава.
— Что?! — грозно спросил Марасан, резко встряхиваясь и сразу освобождаясь от них. — Цыц!
Он заметил меня и повеселел. За время нашего патрулирования я не раз наблюдал у пьяных такую непоследовательность.
— Гарька! — завопил Марасан. — Дружочек! Люблю! Когда у тебя получка?
— Гражданин, прошу вас, — повторил Мишка. — В кино должен быть милиционер, — негромко сказал он, обращаясь к Косте. — Позови, пожалуйста.
— Зови, зови! — крикнул Марасан вдогонку Косте. Он был здорово пьян и шатался из стороны в сторону. — Все равно я на всех плевал. А на Гарьку не плевал. Гарька, угостишь?
Аня — она стояла позади меня — ядовито шепнула:
— Это, кажется, твой атаман? Не вижу, чтобы ты его арестовывал.
Не могло быть сомнений, что уж теперь-то Аня расскажет всему классу, как я грозился расправиться с Марасаном.
— Я тебе советую, Марасан, — сказал я, — самому пойти в милицию. Тогда тебя не так строго накажут.
— Гарька! — почему-то умилился Марасан. — Птенчик! Дай я тебя отнесу баиньки!
Он нетвердо двинулся вперед и вдруг в самом деле подхватил меня на руки.
Аня злорадно рассмеялась.
— Пусти! — в бешенстве крикнул я. — Пусти, негодяй!
Марасан передернул своими широкими плечами — я понял, что Мишка и Серёга наваливаются на него сзади, — и сказал:
— Баю-баю, птенчик! А то получишь по попке.
И он действительно пошлепал меня ладонью.
Я и не предполагал, что могу так разозлиться. Во всем мире сейчас для меня существовало только отвратительное, красное, пахнущее винным перегаром лицо Марасана. Все остальное исчезло. Кто-то неподалеку смеялся, чем-то грозил Марасану, звал милиционера, но все это было в каком-то другом мире.
— Подлец! — крикнул я и как можно сильнее ткнул Марасана прямо в губы.