Пути-дороги: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Очень сожалею, старик, что ты не получил такой грамоты.

Возвратившись домой, я сразу же принялся учить баллады Араня. Четыре-пять из них я уже знал, многие читал, но нужно было выучить их наизусть, к тому же такие сложные, как, например, «Рыцарь Пазман».

И я засел за зубрежку. Мать никак не могла понять, с чего это я стал таким прилежным.

С Дюлой мы встретились через два дня у кабинета преподавателя литературы. Обменявшись косыми взглядами, мы не сказали друг другу ни слова. Потом нас вызвали. Я безошибочно рассказал все двенадцать баллад.

А Дюлу вышибла из седла поэма «Рыцарь Пазман», точно так же как король Матьяш выбил из седла рыцаря Пазмана. Похвальную грамоту получил я.

И вот школа окончена. Тони закончил педагогическое училище. Что же делать дальше?

Целыми днями мы бродили по нашему двору как неприкаянные без дела и без денег. Не господа и не крестьяне. Никому не нужные люди. В стране было полным-полно безработных дипломированных специалистов. На каждое вакантное место приходилось не меньше сотни желающих занять его.

Тони, сняв с полдюжины копий со своего диплома, начал охотиться за местом. Поскольку проезд по железной дороге был дорогим, а Тони уже потерял право на льготы, пришлось купить ему велосипед.

Со мной тоже надо было что-то делать.

— Пойдешь в ученики! — часто повторяла мама, чтобы дать мне возможность свыкнуться с этой мыслью. — На будущей неделе поедем в Вашвар и там поищем тебе место.

Так и сделали. Мы обошли нескольких ремесленников, слесарей, столяров. К мяснику не пошли, потому что от одной мысли о его кровавой работе меня тошнило. Не хотел я идти в ученики и к торговцу. Но выбор был невелик.

Измазанные маслом до кончиков волос ученики слесаря произвели на меня тягостное впечатление. К тому же хозяин не обеспечивал их ни квартирой, ни питанием. Нужно было ездить к нему из Дьёрвара и еду возить с собой. Мама, взвесив все это, не настаивала на том, чтобы я шел к слесарю в ученики.

Уставшие и подавленные неудачей, мы зашли в закусочную ресторана «Зеленое дерево», расположенную на центральной площади города.

— Съедим горячего супа, — предложила мама.

Был базарный день. Большой двор ресторана был заставлен подводами с лошадьми, которые с хрустом жевали овес из больших торб, повешенных им на голову. В одном из углов двора под навесом парни играли в кегли, сбивая фигурки тяжелыми деревянными шарами. Всюду суета, движение.

В закусочной мы еле-еле отыскали два свободных места. За столами сидели крестьяне в черных костюмах и сапогах, повязанные платками женщины в широких пышных юбках. Все они хлебали суп или ели жаркое. Напитки и еду разносил гладко причесанный, чистенько одетый официант — мальчик, годами едва ли старше меня. Ему помогала улыбающаяся женщина приблизительно лет сорока — жена хозяина.

Старший официант, одетый в черный элегантный костюм и белоснежную сорочку с галстуком-бабочкой, часто исчезал в соседнем зале, где за столиками, покрытыми белыми скатертями, обедали и пили пиво городского вида мужчины.

Черпая ложкой суп, я все время следил за тем, что происходит в закусочной. В голове у матери тем временем, очевидно, роились какие-то свои мысли, потому что, как только к нашему столу подошла жена хозяина, мама обратилась к ней:

— Мадам, не нужен ли вам вот такой парнишка?

— Не этого ли блондина вы имеете в виду?

— Именно его, — подтвердила мама.

— Можно будет поговорить: у нас как раз освободилось место ученика.

Не прошло и получаса, как мы уже обо всем договорились: я получил жилье, питание и одежду. Стирку белья мы брали на себя. Ввиду того что я окончил начальную школу, договор был заключен не на три, а на два с половиной года.

Работать я начал спустя две недели. Распорядок дня запомнить было нетрудно: открывалось кафе в шесть утра и закрывалось ровно в полночь. О свободном времени или выходном дне за все два с половиной года не могло быть и речи.

Хозяин держал одного старшего официанта и двух учеников. Когда кончался срок работы одного ученика, на его место брали другого, а сам он становился помощником официанта, который получал небольшую заработную плату. Правда, старший официант работал столько же, сколько и остальные, но зато получал с посетителей плату за напитки и безо всякого стеснения брал чаевые. В хорошем заведении за восемь — десять лет он зарабатывал столько, что мог купить или арендовать небольшую корчму.

Мы, ученики, делали все: от уборки помещения до чистки столовых приборов и мойки стаканов. Обслуживали мы и посетителей. Иногда, если их было много, нам помогал старший официант.

Одним из первых моих посетителей был кузнец из нашего села — веселый рослый человек, который очень любил поговорить о политике. Увидев меня, он сказал:

— Что я вижу? Хотел стать попом, а стал корчмарем! Но пусть это тебя не печалит, ведь между этими двумя профессиями, по сути дела, нет большой разницы: и поп и корчмарь живут за счет обмана народа. Поп проповедует пить воду, а сам пьет вино, корчмарь проповедует пить вино, но разбавляет его водой!

Свои обязанности я освоил быстро. В то время у нас, учеников, не было другого выхода: мы должны были либо смириться, либо уходить.

Что касалось меня, то я смирился, хотя поначалу мне было противно заниматься мойкой окон и уборкой, которую я всегда считал женским делом. Кроме всего прочего, я был очень самолюбив и болезненно переносил замечания, не говоря уж о физических наказаниях. За всю мою жизнь мама дала мне два шлепка, и только. Поэтому я старался работать так, чтобы не давать повода ни для ругани, ни для наказания.