Меньше двух лет назад присягали мне башкиры, за это время ставшие настоящими воинами, способными не просто бесстрашно кидаться на врага, размахивая саблей. Мы с Палычем учили наших парней, в первую очередь, думать и ставить себя на место врага, а не рисоваться своей смелостью. Видимо, наши уроки пошли впрок, поскольку подавляющее большинство воинов Ильшата, как и вогульские стрелки, научились воевать спокойно, по-хозяйски. Не подставляться под удары и не тратить попусту патроны, предусматривать мелочи, прикрывать друзей и не жалеть вооружённого врага, погнавшись за наживой. Любители трофеев, срывавшие сабли прямо с трупа в бою, у нас не задерживались. Многие поменяли своё поведение, стали спокойнее, не рвались за наживой, поскольку знали, что не будут обделены. Те, кто не успел или не захотел измениться, погибли.
Из каждого боя наши командиры делали выводы, анализируя возможные варианты событий. Потому разгром китайского отряда под острогом Надёжным прошёл без жертв с нашей стороны. Результаты оказались не хуже, полтысячи пленных и огромное количество трофеев, казна, жаль, полупустая. В тот же вечер, когда я передал поздравление нашим парням с победой, из Белого Камня пришла шифровка. Надо сказать, для особо важных или опасных сообщений, передаваемых по радиоцепочке, комендантам крепостей Палыч оставил простенькие шифры, для каждого разные. Расшифровав короткое сообщение Степана Титова, я долго сидел неподвижно, расслабившись впервые за последний месяц. На одном из притоков Аргуни старатели нашли золото, достаточно много, чтобы одновременно задействовать на его добыче несколько сотен человек. Тогда за короткую сибирскую осень мы успеем намыть максимум благородного металла. Призрак бесславного банкротства, терзавший меня почти год, отступил.
Глава девятая.
Семьдесят шестой год, осень тысяча семьсот семьдесят шестого года, естественно, показалась вдвое длиннее предыдущих лет, столько событий вместили последние месяцы года. Необыкновенно богатая на приятные новости осень, не закончилась известием об открытии золотых россыпей под Аргунью. Уже в сентябре пленные китайцы начали добычу золота на прииске, под охраной других китайцев, нанятых на работу год назад. Плюнув на неизбежное воровство, мы решили не отвлекать русских мастеров на такое занятие, для них хватало более важных дел. Таких, например, как организация выплавки чугуна возле Белого Камня. Там нашли небольшие выходы железной руды, не оставлять же её, при наличии огромного количества пленных китайцев. Мы не привыкли к изобилию рабочих рук, поэтому сказочные темпы строительства восхищали.
До холодов китайцы успели отстроить себе жильё рядом с острогом, развернуть производство кирпича и начать строительство первой домны. Одновременно добывали железную руду, пережигали дрова на древесный уголь, запасали на зиму красную рыбу. Понятно, что не все пленники работали с охотой, много бывших солдат в принципе не желали ничего делать даром. Таких отправляли на самые тяжёлые работы, а особенно недовольных Палыч прилюдно вздёрнул на ветках деревьев. Не забыв популярно разъяснить китайцам, что они, не нанятые рабочие, они не сами пришли наниматься на работу. Они пришли убивать нас, и то, что пленные ещё живы, здоровы, и накормлены, не их заслуга, а наша доброта.
- Те из вас, кто недоволен, могут убежать, ловить не будем, - Палыч подождал, пока его речь переведут многочисленные переводчики, - но, я обещаю, что лучших работников мы ежемесячно будем приглашать к себе. Уже не как пленников, а в качестве наёмных рабочих, с оплатой гораздо выше, чем в Поднебесной. Тех же, кто убежит, предупреждаю, чтобы не шли в солдаты. Будем убивать всех, кто обнажит в нашу сторону меч, оружия у нас достаточно, ваши офицеры убедились на собственном горьком опыте. А пленников, что захватим в будущих сражениях, заставим бесплатно работать не меньше трёх лет, на рудниках. Сейчас у вас последняя возможность не просто выжить, а заработать и стать уважаемым человеком. Потому трупы этих лентяев станут для всех первым и последним уроком.
Конечно, утром в бараках не досчитались семидесяти пленников, зато с остальными проблем не возникло. И охранники не столько сторожили оставшихся рабочих, сколько руководили работами, распределяя по местам выработки. За зиму, что характерно, ни единого случая гибели пленных на Белом Камне не допустили. У нас во Владивостоке пленные изначально собирались заработать, а лентяи убежали ещё при переправе через Сунгари. К тому времени, когда китайцы привели обоз с трофеями к побережью океана, успела вернуться наша геологоразведочная экспедиция. Парни нашли долгожданные богатейшие железные руды, да не просто железные, как я убедился после подробных анализов. Там фактически соседствовали обычная железная руда и месторождение полиметаллических руд, в которых была намешана половина таблицы Менделеева.
Вот свезло, так свезло, как говаривал незабвенный Полиграф Полиграфович Шариков, от таких результатов у меня чуть не слюна потекла. И не только у меня, много рабочих и мастеров, освобождённых и бежавших с Демидовских заводов, давно скучали по знакомой работе. Они и начали разворачивать выплавку чугуна, обзавелись своими бригадами китайцев, оставив мне чисто административные хозяйственные функции. Мужики за несколько лет соскучились по работе, загоняли китайцев, но, темпы строительства и подготовки производства набрали фантастические. Уже через два месяца, до наступления холодов, провели первые плавки, доставили в городские мастерские тридцать пудов вполне приличного чугуна. На него буквально набросились кузнецы и сормовские механики. Те к этому времени давно перековали трофейный хлам и ждали настоящих объёмов работы.
Вообще, той осенью все работали с небывалым подъёмом, задерживаясь до поздней ночи. Никаких семейных скандалов за зиму я не слышал, жалоб от жён не поступало. Ещё бы, каждая семья и даже холостяки получили свою долю китайских трофеев. От комплектов одежды и тканей, посуды и палаток, до различных безделушек, подсвечников и прочей мелочи. Женщинам, занимавшимся хозяйством, хватало хлопот с новыми приобретениями. Более крупное и ценное имущество, как повозки, большие котлы для пищи, офицерские шатры и несколько лошадок, мы выставили на продажу. Деньги у наших горожан водились, коммунизма во Владивостоке не было. За работу, что характерно, все наши мастера и рабочие получали твёрдую плату серебром. Другое дело, что оставшиеся без работы по причине отсутствия железа рабочие перебивались случайными заработками, до выплаты пособий безработным мы ещё не дошли. Правда, работы за последний год всем хватало и по хозяйству, обустроиться, распахать целину, посеять и собрать урожай. Так, что мужики не просиживали время на крылечках, но, по настоящей работе соскучились.
Поступавшие отливки буквально с повозок шли в работу, уже в начале декабря мастера кузнечного производства, оружейного, даже механики Николая Сормова пришли просить помощников. Сколько могли, набирали из башкирской и вогульской молодёжи. Однако, постепенно всё больше китайцев переходили работать на производство. Интересно, что китайцами их назвали только мы, сами они делились чуть не на десяток племён, с разными языками и внешностью, порой не понимали друг друга. Поэтому все стремились быстро выучить русский язык и разговаривали между собой исключительно по-русски. Примерно, как на Кавказе, где русский язык лет триста служит единственным способом межнационального общения между многочисленными, но гордыми народностями.
Наши три капитана добрались на юге до корейского порта, откуда были изгнаны, аналогичная ситуация повторилась и во втором порту, и в третьем. Когда Клаас, командир нашей небольшой флотилии, разобрался в ситуации, положение вещей оказалось серьёзным. Корея, как мы подозревали, но боялись верить, придерживалась принципа изоляции от иностранцев, за исключением, по понятным мотивам, китайцев. Ещё бы, Китай уже больше ста лет фактически оккупировал Корею, даже верховный правитель Страны Утренней Свежести ван вступал в права после одобрения китайского императора. Понятное дело, Срединная Империя не собиралась делиться огромными доходами с полуострова, потому ваном был наложен запрет на посещение корейских портов европейцами. После таких сведений все три капитана поспешили вернуться во Владивосток, для получения дальнейших инструкций.
- Что будем делать, воевода? - был первый вопрос капитанов и торговцев, вернувшихся 'не солоно хлебавши'.
Я, честно говоря, совсем ничего не знал о ситуации в Корее в это время, от наших разведчиков Агаевых никакой информации по соседней стране не было. Собственно, в этом была наше недоработка, про Корею мы совсем забыли, все силы были брошены на выживание в борьбе с китайскими отрядами. Что же, придётся заниматься разведкой более основательно, но это планы на будущее. А пока мы нуждались в быстрейшем налаживании полноценных торговых отношений с соседними странами региона.
Ни мы с Палычем, на наши доморощенные торговцы, не сомневались, что приплывавшие во Владивосток китайские купцы обдирают нас, как липку, несмотря на отсутствие торговых пошлин в нашем порту. Тем более, что по поведению китайцев мы давно поняли, как дорого можно продать в Китае меха, едва ли не по ценам Санкт-Петербурга. Это подтверждали рассказы казаков, но, они опасались на своих судах пробираться в Южный Китай, где можно взять достойную цену за меха. Слишком свежи были воспоминания о двух русских шлюпах, исчезнувших на пути в Китай три года назад. Конечно, они могли утонуть в шторм, но казаки не без основания подозревали, что русских торговцев попросту ограбили и продали в рабство, либо убили. Китайское побережье славилось обилием пиратов, причем не только китайских, но и японских. Ходили слухи, что их джонки и сампаны нападают даже на европейские корабли, вооружённые пушками. В таких обстоятельствах казаки и русские добытчики каланов на своих безоружных, по существу, шлюпах и кочах, не рисковали плавать южнее Курильских островов. Особенно в последнее время, когда появилась отличная возможность сбывать меха нам, по сибирским ценам, в разы выше, чем в Охотске.
Итак, - мысленно разбил я возникшую проблему на несколько составляющих.- Во-первых, нужен выход на рынки Китая и Кореи, а лучше и прочих стран Юго-Восточной Азии. С Кореей облом, туда придётся сначала послать разведчиков по суше, потом принимать решение. С Китаем как быть? Я попытался очередной раз вспомнить хоть что-либо из истории Китая 18 века. Кроме опиумных войн, когда Англия воевала с Китаем, никаких ассоциаций. Да и то, были сомнения, не в 19 ли веке состоялись эти войны. Однако, неожиданно пришли на ум отчёты Фаддея и моего тестя о построениях китайских отрядов в каре и колонны, явно отдававшие европейской школой боевых действий. Если европейцам доверили выступить в роли военных советников, торговля с ними наверняка идёт. Вспомнил, Макао! Точно, португальская, по-моему, колония или фактория, чёрт его разберёт. Должна быть на южном побережье Китая. Туда и отправим наших капитанов.
Во-вторых, кораблям нужна защита, пушки при абордаже нескольких джонок могут не выручить. Все корабли надо усилить отрядами стрелков, хотя бы на первый раз. На три корабля будет достаточно взвода стрелков. А команду вооружим револьверами, да на пушки стальные щитки поставим, сейчас, слава богу, стального листа достаточно, прокатный стан работает.
В-третьих, придётся плыть самому, английский разговорный я знаю неплохо, с немцами тоже договорюсь. Мефодий Хромов испанским и французским владеет, его с собой возьмём, он мужик надёжный. Голландцев нам Клаас перетолмачит.
- Значит, так, господа негоцианты, - успокаивающе улыбнулся я капитанам и торговцам, - будем торговать с Китаем, через Макао и Формозу. Слышали о таких портах?
- Я, я, - довольно осклабились все три шкипера, явно не однажды слыхали эти названия.
- Я знаю, где эти порты, там разрешена торговля с европейцами. Как только во Владивосток вернётся Иван Палыч, сам пойду с вами на юг. А пока его ждём, немного вооружим суда и пересмотрим груз. Завтра же этим займёмся.
За неделю, пока ждали возвращения Ивана с очередной партией переселенцев и трофеями, я отправил две группы толковых 'наших' китайцев в Корею, посуху, с заданием установить контакты с контрабандистами и разведать ситуацию в соседних с нами провинциях, кому можно продать нашу продукцию? Благо, среди торговцев ходили слухи о восстании в горах, буквально в сотне километров от нас. Не хочет Корея с нами торговать, будем продавать оружие восставшим, что за него взять, найдём. Конечно, я не специалист по разведке, но, моего опыта хватает, чтобы за год разобраться в человеке, будь он трижды китаец. Работа в горячем цехе, знаете ли, очень способствует взаимопониманию. Тем более, что памятуя основы конспирации, ни одна группа не знала о существовании других разведчиков, но, имела несколько паролей и способов связи, на оговорённые случаи жизни. Да и какая разведка будет проверять всех китайских торговцев, тем более, в подконтрольной Китаю Корее? А в патриотизм наших 'китайцев' мы с Иваном не верили, не пришли ещё те времена. Да и китайцы, как я упоминал, сами себя считали кем угодно, даже русскими, но не китайцами, в нашем понимании.
Все три корабля оборудовали стальными щитками не только у пушек, но и обшили рубку, где стояло рулевой штурвал. Моряки прошли необходимый курс молодого бойца по применению и уходу за револьверами, даже стрельбы трижды устроили. Дважды провели военно-спортивные игры по отражению абордажа. Трюмы всех кораблей забили оружием, боеприпасами, консервами и большей частью наших мехов. Палыч поддержал меня в решении пойти ва-банк, если установим торговые связи с Южным Китаем, получим отличный рынок сбыта, как минимум, мехов. Пусть мы потеряем половину прибыли, но оборот ускорится в десять раз. Вместо года-полутора, которые уходят на реализацию мехов в Петербурге, мы сможем продавать меха за месяц-другой. Чёрт с тем, что потеряем прибыль, через три-четыре года встанем на ноги, тогда сможем отправлять меха в Европу, а пока не стоит жадничать. Заработаем достаточно, чтобы продержаться года два, попытаемся наладить сбыт своей продукции, этого будет достаточно.
Ради такого результата мы рискнули отплыть осенью, в самый сезон осенних штормов. Хоть и плыли всё время с попутным ветром, в два шторма нас затянуло. Мы полностью хлебнули не только горя, но и морской воды. Трое суток нас било в первом шторме, ветер и волны болтали все три кораблика что было сил. Как наши капитаны не потеряли друг друга из вида, не понимаю до сих пор. Но, именно с того шторма я возненавидел открытый океан, никакие бури и шторма в Чёрном море не идут в сравнение с тем адом, что мы пережили тогда. Уважение к профессионализму наших капитанов возросло до максимума, а для вогул-стрелков, по-моему, капитаны стали первыми после бога, безнадёжно опередив меня и старейшин родов по рейтингу.
Но, этот первый шторм буквально перекинул наши кораблики через всё Жёлтое море, доставив к северному побережью Формозы. Едва мы зашли в ближайшую бухту острова, чтобы разобраться с понесёнными потерями и провести необходимый ремонт, как на остров обрушился второй ураган. Но, слава богу, его мы выдержали на якорях, закрытые от стихии прибрежными скалами. Ещё три дня мучений, затем ремонт и быстрый путь до Макао, показавшийся нам отдыхом после перенесённых испытаний. Я впервые оказался в южных морях, ещё не испорченных дизельными и нефтяными отходами, атомными взрывами и браконьерским рыболовством.
Поэтому четыре дня наслаждался видом светло-зелёных волн, китами и дельфинами, непринуждённо обгонявшими наши корабли, выпрыгивающими из воды кальмарами и летучими рыбами. Даже пытался рыбачить, но, испугался внешнего вида пойманных рыбин и выпустил их обратно в океан, от греха подальше. Вдруг, какая-нибудь фугу страшно ядовитая, съедим и всё, кранты. Надо сказать, я не один восхищался красотами южного моря, наши стрелки, видевшие до этого море только с берега, были похожи на детей, попавших в цирк. Слушая мои рассказы о морских обитателях, они не могли поверить в такие чудеса, то и дело, бегали уточнять к капитану. Сам же Клаас был изрядно удивлён моим рассказам, ибо знал о моём исключительно сухопутном прошлом. Полагаю, он считал всё, что я говорил, сплошным вымыслом, вроде сказок барона Мюнхгаузена.
Однако, о приближении к Макао мы узнали от местных торговцев, окруживших нашу флотилию на своих корабликах. До десятка разномастных плавающих средств встретили нас у входа в устье реки, в глубине которого находилась обширная европейская колония, своего рода, оффшорная зона восемнадцатого века. Наш адмирал спустил паруса, все три корабля легли в дрейф, подняв российские коммерческие флаги, привычный нам триколор.
Какие планы, адмирал? - Я стоял на палубе рядом с Ван Дамме, внимательным взглядом оценивая китайцев на предмет нападения на наши корабли. - Чего хотят эти активные моряки, что плывут к нам?
Это не моряки, не позорьте славное звание, это местные торговцы, - устало повернулся ко мне голландец, высохший, как щепка за последние недели. Он не сдерживал довольную улыбку, ещё бы, провести три корабля сквозь два шторма без потерь! - Такие попрошайки есть в каждом порту, особенно в южных странах. Будут предлагать нам свои товары и покупать наши. Как правило, связаны с контрабандистами, торгуют прямо с кораблей, чтобы избежать уплаты пошлины. Сейчас распоряжусь, пусть гонят их в шею!
Подождите, Клаас, подождите, - я весь путь до Макао терзался сомнениями, пустят ли европейцы нас торговать в своей колонии? Оч-чень сомнительно, что они любят конкурентов, иначе бы французы не воевали с англичанами во всех колониях, а голландцы не резали бы испанцев, прикрываясь борьбой за веру. Потому внутренний голос не исключал, что официальной торговли мы не добьёмся. И, установление контактов с контрабандистами может нам весьма пригодиться. - Пригласите, пожалуйста, двух самых шустрых торговцев на палубу, надеюсь, они смогут с нами объясниться?
Эти мошенники говорят на любом языке, когда речь идёт о выгоде, - капитан отдал необходимые команды. Не прошло и пяти минут, как на палубу вскарабкались двое китайцев неопределённого возраста, одетые с претензией на богатство.