Потом Крис вдруг резко залез в карман темного пальто, паук дернулся, а вместе с ним и я.
— Успокойся, я всего лишь хочу покурить. Надо обдумать, стоит ли жалкая «шестерка» двух пауков сразу.
Песочный плащ хищно оскалился.
— Еще как стоит, слышал я ваш разговор в переулке.
Крис фыркнул, но глаза остались холодными.
— Я был пьян и хотел секса.
Я знала, что он играл, но меня задело. Странно, что когда в миллиметрах от моей шеи смертельное паучье жало, я еще могу думать о таких вещах.
Он смотрел на меня в упор и нарочито долго щелкал зажигалкой, не прикуривая.
Крис едва заметно кивнул, но мне хватило. Я была слаба, но это сил хватало. Он зажег сигарету, и я дернула рукой.
От эмоций пламя вышло слегка больше, чем я ожидала и помимо того, что я опалила лицо пауку я задела и себя. От неожиданности он вскрикнул и начал падать вперед. Он царапнул мне шею, но этого хватило.
Я упала ничком, ноги больше не двигались.
Крис подбежал и за руки выдернул меня из-под ноющего паука, с ним как раз разбирался Ган. Со всех сторон набежали какие-то люди. Я слышала голос Чарны, Рикки и какие-то еще голоса. Я видела глаза Криса, они были беспокойными, он тряс меня, звал по имени и вколол мне что-то из шприца в вену. Потом голова закатилась назад, потом я слышала писк, а следом мерцающие лампы над головой. Потом все снова померкло.
Глава 13. Белые стены
— Почему ее не поместят в нормальную больницу? — женский голос звучал как будто из-под воды — Что это за дурацкое правило для «шестерок»? Она все еще человек. Она все еще наша Денни, она моя Денни! Оторвала бы им руки этим уродам. А как же их хваленый профессиональный кодекс?
Я попыталась улыбнуться, но не получилось, от боли свело губы. Чарна, это был ее голос. Она рядом.
— Успокойся, врач сказал она скоро придет в себя. Крис ввел ей антитоксин вовремя. Я тоже волнуюсь, но сегодня она откроет глаза, я верю, и ты присоединяйся.
Рикки он тоже тут.
— Да знаю я. Он молодец, вовремя сориентировался, но и увел ее тот паук у него из-под носа. И вообще я верю, просто — она понизила голос — Мне страшно, ясно? Три дня, она не приходила в себя!
Три дня? Ужас какой. Как же долго я тут лежала.
— Он виноват, может больше всех, но и нас рядом не оказалось.
Голос Рикки всегда, сколько себя помню, был голосом разума. Это он в экстренных ситуациях первый включал логику. Хотя прямо сейчас они, как и всегда винили во всем себя, а этого я совершенно не хотела.
Я попыталась открыть глаза, но стало больно, и я снова провалилась в сон.
Мне снился сад: большой, красивый, с множеством цветов и извилистым ручейком под моими босыми ногами. В центре был колодец, такой же сказочный как в мультфильмах про принцесс. Я улыбалась, мне было слишком хорошо здесь, чтобы скрывать улыбку. Запела птица, так красиво. Ее трель была так отчетлива слышна. А потом птица запела совсем другую мелодию, это была даже не мелодия скорее писк. Размеренный писк.
Я снова лежу, а тело сковывает боль. Пытаюсь открыть глаза, открывается лишь один наполовину. Руки тоже двигаются плохо, но вверх одна поднимается.
— Очнулась!
На белом фоне, который стоит перед моими глазами появляется заплаканное лицо. Чарна. Я выдавила из себя улыбку, но сил говорить нет. Из горла выходит сиплый крик, такое ощущение, что я уже вечность не пила.
— Молчи!
Она хватает меня за руку, нежно и так знакомо, свободной кистью она дотрагивается до моих губ. С ужасом понимаю, что они сухие и шершавые.
— Врач сказал, что тебе какое-то время будет трудно говорить.
Я слабо киваю и одновременно с этим, открывается второй глаз.