— Когда я с ними говорила, я думала о вас. Пыталась вас понять.
— Нас понять! Снова здорово! Прямо мания какая-то. Да к чему нас понимать? Кто вас об этом просит?
— Ты… Во всяком случае, раньше просил.
Он ворчливо отозвался:
— Родители созданы не для того, чтобы понимать.
— Все-таки они же не круглые дураки.
— Не об этом речь.
— Тогда о чем же? Сам-то ты хоть знаешь о чем?
Он вышел, неслышно закрыв за собой дверь.
С минуту Дельфина сидела задумавшись, потом тоже поднялась.
Через несколько минут, проходя через буфетную, она увидела сына — он сидел, склонившись над полной тарелкой.
— Смотри-ка, и ты здесь?
Дени смущенно пробормотал:
— Я сегодня не обедал.
— Ну и чудесно. Ешь, мой милый.
Но ей захотелось оправдать свое появление здесь.
— Пришла за бутылкой минеральной воды.
Она нерешительно подсела к столу. Дени угрюмо жевал и, видимо, не собирался начинать разговор.
Тогда заговорила Дельфина:
— Ты действительно считаешь, что родители не могут ничего сделать для детей?
Он ответил, подумав:
— Трудно сказать.
— А все-таки…
— Одно ясно, родители должны быть родителями. А вы ставите себя на наше место, и получается фальшь. Вы не для того существуете. Вы должны нам давать другое.
— Значит, мы все-таки можем вам что-то дать?
— Да, мы в вас еще нуждаемся. Даже если не вопим об этом на каждом перекрестке. Поэтому, когда вы смываетесь, мы протестуем.
— Угоняя, к примеру, машину?
— Да, угоняя машину. Ну а что? Или чего-нибудь другое делаем…
— Не понимаю.
— Вы, когда молодые были, играли в родителей. Ладно. А теперь вы играете в молодых, в молодых, которые в курсе всего, все понимают. А от вас не это же требуется! Когда же вы, черт побери, прекратите ваши игры? Ну и поколеньице!