— Сам не знаю, но чувствую, что так будет лучше. Вдвоем всегда легче. А когда трое, разговор получается идиотский. Пойдем к машине, а то опоздаете.
— Но как же ты вернешься в город?
Ален расхохотался совсем по-детски. Марк впервые слышал его смех и был приятно поражен.
— Неужели, по-вашему, меня еще беспокоят такие пустяки. Ей-богу, чудак-человек! Проедет же грузовик, повозка, а то, как знать, может, и легковая машина. Я из Парижа удрал, не зная, на чем сюда доберусь, и тут вдруг стану волноваться, как доеду до Катманду. Все-таки забавный вы!
— Поступай как знаешь, — сухо ответил Марк. — В конце концов это твое дело.
— Если ночью вы встретите меня на дороге, разве вы меня не подхватите?
Они подошли к автомобилю.
— Значит, решено, ты не поедешь?
— Не поеду, поверьте, так будет лучше. — Он улыбнулся: — И поторопитесь, а то к девяти не поспеете. Нельзя же заставлять дам ждать, — насмешливо добавил он.
Марк окончательно не знал, что и думать, — это смесь иронии и серьезности, высокомерия, а подчас и прямой вульгарности.
Он завел мотор.
Высокий силуэт уже поглотили сумерки.
«Хоть бы он не простудился, хоть бы ему машина попалась». И если бы Марк отдавал себе отчет во всей нелепости происшедшего, он все равно волновался бы не меньше.
— Вы один?
Марк так и не понял, чего больше в ее тоне — разочарования или радости.
— Как видите! — произнес он наигранно весело.
С чего это он станет отчитываться, рассказывать, как они выехали вместе и как потом мальчишка вдруг передумал и удрал. А может, это загодя расставленная ловушка? Заманили его в капкан — почему бы и нет? Но кто же из них зачинщик? Надин? Ален?
Впрочем, не так-то уж существенно: сегодня эти люди его интересуют, а через неделю он о них и думать забудет. В этом одна из главных прелестей путешествия: тому, что кажется сегодня важным, суждено раствориться, и возрождается оно в ином, новом качестве на следующем «этапе» пути.
В длинном платье из прозрачного газа, напоминавшем и индийское сари и модное на Западе платье, Надин с высоко уложенным затейливым пучком уже не казалась молоденькой дикаркой, и была бы вполне уместна на своей родимой Парк-авеню, а то и в романском замке в качестве хозяйки, принимающей к обеду гостей. Рядом с ней Марк в пуловере выглядел деревенским увальнем. Но просить извинения за свой туалет было бы еще глупее.
— Виски?
— Спасибо, я уже выпил стаканчик.
Она рассмеялась.
— Ну, второй — это не страшно. По-моему, вы такую нагрузку выдержите. Зато я буду пить не одна. Вот чего я как раз боюсь. Когда случается пить в одиночестве, я тут же решаю, что я алкоголичка. А это не так-то приятно.
— Выходит, алкоголик это тот, кто пьет в одиночестве?
— Совершенно верно. И такое определение алкоголизма ничуть не хуже других.
— Как-то об этом не думал.
— Пить в одиночку — значит хотеть пить, значит признать свое поражение… В компании можно сослаться на то, что тебя, мол, уговорили… Разница существенная.
— Возможно, вы и правы. Пью за существенную разницу. — Он поднял стакан, который подала ему Надин. — Я лично пью только в компании. Хотя, откровенно говоря, ал коголя не терплю. Опьянение, видите ли, это своего рода замена.
Надин беспокойно поглядывала на дом.
— Простите, но я должна на минутку уйти, распорядиться…