— Поэтому мне лучше уехать…
Он допил кофе.
Эльсенер поморщилась.
— Конечно, если вы так торопитесь…
— То есть?
— Значит, вам здесь надоело. Не пойму почему. Но если вы хотите уехать, я вас не задерживаю.
Право же, он ведет себя как последний хам.
— Эльсенер…
— Да?
— Мне хотелось бы снова с вами увидеться.
Слова эти произнес кто-то другой. Только не он, не Марк.
— Это зависит… Я вас не гоню.
Нежность? Ирония?
— Что это в конце концов с вами? Подумаешь, катастрофа!
Еще немножко, и он бы заревел.
— Да кто говорит о катастрофе?!! Напротив, я счастлив.
Опять за него говорит кто-то другой!
По вашему виду этого не скажешь!
— Ну, по виду… по-моему, было бы просто неприлично сидеть с горделивой физиономией…
Эта женщина дьяволица, наверняка дьяволица. Он поднялся, обошел кресло, на котором она сидела, нагнулся, поцеловал ее в шею.
Нет, конечно же, не он, а кто-то другой.
— Марк, вы прелесть… И вели себя как прелесть.
Он покраснел, словно школьник. Откровенно говоря, он был бы не прочь послушать ее рассказ об их ночи. Но спрашивать об этом было неловко, особенно здесь, на террасе, при ярком свете. В иных условиях, возможно… Сейчас возбудителем было любопытство.
Они вернулись в спальню. На сей раз Марк удовольствовался самым простым объяснением.
Но и через два часа, садясь в машину, Марк знал не больше, чем накануне. В глубине души он не отвергал даже возможности приворотного зелья. Все эти козни были ему столь чужды, что он не мог провести рубеж между вымыслом и правдой.
«Во всяком случае, приворотное зелье или нет, пора покидать Катманду. Я и так здесь засиделся. Приеду в отель, тут же справлюсь, когда вылетает ближайший самолет, закажу билет, на худой конец в любом направлении. Главное — заказать».
В отеле его поджидал недобрый сюрприз. В холле он увидел Надин, рассеянно листавшую журнал. Два пустых стакана, пепельница полная окурков, и смятая пачка сигарет — все говорило, что сидит она здесь уже давно.
При виде Марка она принужденно улыбнулась.
— Добрый день.
— Добрый день.