— Это все ты, Командор хренов. Я знаю, что здесь не обошлось без тебя. — Вонючка грозно скрестил руки на груди и поджал губы, ожидая признаний от Командора. Его сразила широкая, открытая улыбка Щуки.
— Что вы, Сергей Владимирович, — Щука преданно смотрел в глаза Колобка. — Я на такую подлость не способен! Так опустить директора Клюшки. Убить такого гада мало! Узнаю, сам сделаю его “оботравшем”, — Щука вошел в роль. Он сделал шаг вперед и грозно обратился к притихшим обитателям. — Какая сволочь такое сотворила с нашим директором?! Он нам как отец родной, а вы его сделали чухлом на всю Клюшку, — разорялся Щука, и делал он это мастерски.
Обитатели давились смехом. В Командоре погиб артист.
— Щукин, достаточно, — хмуро произнес Вонючка. Макс мгновенно остановился.
— Это полный бедлам, — воскликнула сокрушенно Трехдюймовочка.
Дерик, окинув толпу обитателей не предвещающим ничего доброго взором, сообщил, что мы все его запомним надолго и что он возьмется теперь за Клюшку ежовыми рукавицами. Мы не знали, что такое ежовые рукавицы, но понимали, что Вонючка начнет зверствовать. “Я из вас сделаю сынов полка”, — грозно обещал дерик, проходя между нашими рядами.
На следующий день новое построение. Обнаружилась пропажа печати. Приехала милиция, допрашивали Щуку, Никиту, конкретно взяли в оборот Сигу. Бесполезно. Все клялись собственными матерями, их здоровьем, что ничего не знают. Вонючка обещал всех засадить в спецуху, но печать это не вернуло. Менты неприкаянно шарахались по детдому три дня и вынуждены были уехать несолоно хлебавши. Клюшка же долго и с удовольствием вспоминала историю падения Великого Колобка от Педагогики.
В два ночи я проснулся. Я открыл спросонья глаза и едва не свалился с кровати: прямо на меня в темноте таращился Никитон. У меня душа от испуга сбежала в пятки.
— Ты меня напугал! — Мое сердце еще продолжало заполошенно колотиться.
— Аристарх, халява есть небольшая, — шепнул Никитон. — Со свинарника мешок комбикорма нужно стащить, мужик сразу стольник дает, мне страшновато одному идти. Пойдем вместе, деньги поделим.
Я легко согласился, мне нужны были деньги для подарка Ленке. Я быстро оделся, Никитон осторожно открыл дверь спальни и выглянул в коридор. Бесшумно ступая по скрипящему деревянному полу, мы дошли до лестницы, быстро сошли по ней на первый этаж. Входная дверь была открыта. Никитон полез в знакомое место за ключами.
— Кто-то был до нас, — озабоченно произнес он. — Ключи не на том месте.
— Главное, что вообще есть.
Никитон согласился. Он достал из кармана куртки фонарик и посветил.
— Куда этот комбикорм надо отвезти? — спросил я шепотом.
— Во двор Трехдюймовочке, завтра она с нами расплатится.
— Значит, отвезем, — я взял ключи у Никитона, открыл двери свинарника, и мы зашли внутрь.
Свиньи захрюкали, издали зачуяв вошедших. Никита открыл дверь склада. Мы вдвоем взяли мешок и потащили к выходу.
— Аристарх, поищи, тут где-то в углу были старые санки, — Никита отдал мне фонарик, сам же остался на улице возле мешка.
Я пошел искать санки и через минуту вышел.
— Никитон… — голос мой дрожал. — Ты только это… — я не находил нужных слов, — не психуй, но там, на сене, кажется, лежит дохлая Стюардесса.
— Что? — вырвалось у Никиты, и он вбежал в свинарник.
Собака лежала на боку, оскалив зубы.
— Стюардессочка, — заплакал Никита и дрожащей рукой дотронулся до собаки и сразу отдернул, почувствовав, что руки прикоснулись к чему-то липкому.
— Аристарх, нормально посвети на Стюардессу, — приказал Никитон.
Я направил фонарный луч на собаку, ее шерсть была в крови.
— Ее убили! — с болью произнес Никита.
Его блуждающий взгляд остановился на бычке от сигареты. Механически он его поднял, посветил на него фонариком.
— Здесь был Макс, — сиплым голосом произнес он. — Это он Стюардессу убил.
— Не может быть, зачем ему это? — не поверил я.