Моя миссия провалилась. Я обо всем честно доложил Валерке, меня удивила его героическая стойкость. Он словно был готов к такому ответу.
— Время еще есть, — сказал он тихо. — Она будет со мной танцевать.
— Да, — я старался поддержать друга. — Кузя такая непредсказуемая, — у Валерки был при этом такой огорченный вид, будто его лишили последней радости в жизни.
Началась напряженная подготовка к празднику. Каждая пара должна была разучить три танца: вальс, мазурку и полонез. Девчонки на трудах сами себе шили бальные платья. Парни во главе с Железной Марго несколько раз ездили в город, подбирали себе костюмы, рубашки, ботинки. Хореографом была Айседора, моей радости не было границ. Марго легко ее уговорила, и та взяла отпуск и переехала на время жить из города к нам на Клюшку вместе с Николаем Ивановичем. Репетиции проводились раздельно: пацаны еще не выбрали себе девчонок и поэтому репетировали друг с другом, вот тут по полной веселился Валерка. Он постоянно подтрунивал над напарником, себе он выбрал безропотного Чапу: “Нежнее… Крепче… Осторожней, не с бревном танцуешь… ну, и чего ты стоишь передо мной такой красивый”. Хохот в спортзале не утихал. Детдом погрузился в бесконечные репетиции, подготовка к празднику шла полным ходом. Железная Марго оказалась, как всегда, права: дурдома тогда нет, когда все заняты одним общим делом, которое всех объединяет. На репетиции ходил даже Щука.
В конце ноября нагрянули снег и морозы. Кроме уроков, самоподготовок, репетиций, появилось еще одно занятие, объединяющее всю Клюшку — хоккей. Мы могли в него играть, как сказала бы Пенелопа, денно и нощно. После ужина всех с трудом загоняли в спортзал после хоккейных баталий на репетиции по танцам. Я долго не мог собраться с духом и попросить Ленку стать моей партнершей на празднике.
Раньше девчонки меня никаким боком не интересовали, пока не появилась Ленка. Первое время я не обращал на нее никакого внимания, потом, когда она прислала записку, что-то случилось. На уроках я только и делал, что пялил на нее глаза и отводил их лишь тогда, когда наши взгляды пересекались. Я страдал оттого, что хромой, что, как мне казалось, невзрачный. Я стал нервным, раздражительным. Каждый день подолгу изучал свое лицо в зеркале и оставался разочарован, комплексуя по поводу своей внешности, даже спросил у Комара:
— Я красивый?!
— Как моя жизнь, — ответил, давясь от смеха, Валерка.
С тех пор, как в моем сердце появилась Ленка, прежняя жизнь кончилась безвозвратно. Мне казалось, что у меня слишком длинный нос, неровные скулы, глаза слишком маленькие, волосы слишком безрадостно белобрысы, много угрей на лице. Я изменил отношение к одежде, стал ходить по Клюшке в брюках, а не спортивных тянучках, футболки заменил рубашками. Все эти изменения быстро заметили на Клюшке, больше всех прикалывался надо мной Комар, хотя сам был по уши влюблен в свою Кузю. Он беспрестанно при всех называл меня “влюбленным Ромео”, на себя бы посмотрел. Когда Ленка первый раз в клубе позвала меня станцевать с ней “медляк”, я настолько оробел, что ноги сделались деревянными, сердце же так по-дурацки громко колотилось в груди, что мне казалось, что все это услышат. Вот так мы стали дружить.
Пенелопа была против меня, и когда я приходил за Ленкой, всегда выслушивал в свой адрес много интересного. Не был исключением и этот раз. Я долго звонил в знакомую дверь, пока, наконец, ее не открыла Пенелопа.
— Мне бы Лену?
— Никаких Лен, топай себе на Клюшку, — озлобленно ответила Пенелопа.
— Не позовете Лену, я буду ночевать на пороге вашего дома, — твердо заявил я.
— Ну, и ночуй, если дурак, — и Пенелопа, собравшаяся закрыть дверь, вынужденно остановилась: на пороге появилась Ленка.
— Я сейчас, оденусь и выйду, — спокойным, уверенным тоном произнесла она.
— Никуда ты не пойдешь, — повысила голос Пенелопа.
— Тетя, я через час приду целая и невредимая.
Ленка накинула на себя полушубок, надела сапоги и подошла к двери.
— Елена, не смей выходить, — загородила ей дорогу Пенелопа.
— Я все равно уйду, — с горячностью ответила Ленка.
— Хорошо, иди, — как-то неожиданно обмякла Пенелопа, освобождая дверной проем.
Минуты три она провожала нас взглядом. Мы пошли гулять по вечернему поселку. Через минут сорок Ленка призналась, что замерзла.
— Домой? — спросил я. — Тетки не боишься?
— Нет, — ответила Ленка. — Она неплохая, только очень несчастная.
— Почему она такая в школе злая…
— Ты знаешь, кто такая Пенелопа?
Я пожал плечами.
— Это жена Одиссея, она долго ждала его, пока он вернется из походов. Моя тетка не дождалась своего Одиссея, поэтому у нее такой сложный характер.
Мы не заметили, как подошли к Ленкиному дому. Минуты две стояли у калитки, переминаясь с ноги на ногу.
— Отвернись, пожалуйста, я что-то спрошу у тебя, — смущенно попросил я.