— Там был еще Зажигалка, — уточнил я.
— Знаю, — уверенно произнесла Кузя. — Мне Никитон сказал, что твой друг разбирается в технике, — она снисходительно посмотрела на Комара. — Приходи после самоподготовки в гараж, поможешь.
— А если не приду? — встал в позу Комар.
Кузя смерила его осуждающим взглядом.
— Потери не будет, — сказала она, чем окончательно озадачила Комара.
Вечером Валерка восторженно произнес:
— Кузя такая девчонка, ну, просто класс, — и все лицо его осветилось, точно озаренное солнцем.
— Ты втюрился? — вытаращил я глаза, потому что никак не мог поверить в услышанное.
— Я это знаю! — с лица Комара не сползала счастливая, довольная улыбка.
Я разинул рот. Вот уж чего я никак не ожидал, так это услышать от Комара, что он влюбился.
— Стой, — все еще недоумевая, воскликнул я, с подозрением глядя на Валерку. — Повтори это еще раз, только лицо состряпай проще.
— Я влюбился, — чуть слышно повторил Комар.
— Ты конченый человек! — нетерпеливо перебил я Валерку.
— Аристарх, — Комар светился. — Тебе также надо влюбиться, и ты все поймешь!
— Ну да, — скучающим тоном протянул я. — Где-то я слышал, что любовь — это как большая заковыристая морковь, — и притворно засмеялся.
— Ну, тебя, — возмутился Комар. — Любовь — это кайф!
— Еще один наркоша, — я добродушно посмотрел на Валерку. — Не многовато ли для одной Клюшки?
— Побольше таких наркош, — с жаром воскликнул Комар, — и на Клюшке можно было бы даже жить.
— М-да, — обескураженно произнес я.
Таким счастливым Комара я еще не видел. Было странное чувство, будто над Клюшкой взошло солнце.
Железной Марго пришла в голову умопомрачительная идея устроить на Новый год грандиозный бал — вечер вальса, даже Колобок дал ей зеленый свет. Эту чудесную новость она сообщила всем нам на еженедельной субботней линейке.
— Никаких отлыниваний, — Марго взглянула на приунывших обитателей своим особым железобетонным взглядом. Щука ехидно хмыкнул.
— А мы не умеем танцевать… Маргарита Николаевна, я просто хотел сказать, что мы очень любим танцевать.
— Я так и поняла, Щукин, — произнесла холодным тоном Марго. — Девочки сами себе в мастерской шьют платья, ткань мы закупим. Мальчикам будут куплены парадно-выходные костюмы. Пары каждый выбирает по своему желанию. Все должно пройти на высоком уровне, будет телевидение, — Марго окинула обитателей выразительным взглядом. — Предупреждаю, участвуют все воспитанники детского дома с седьмого класса и выше. Я понятно выразилась? — произнесла Марго строго. — Репетиции начинаем сразу после осенних каникул. Я буду крайне недовольна, если кто-нибудь из вас попытается испортить этот праздник, мало тому вундеркинду не покажется. Вы меня знаете, — Марго умела быть убедительной.
У меня внутри все екнуло и оборвалось. На мгновение я представил себя всего такого уматного, в новом костюме, белой рубашке, даже с бабочкой под горлом, расфуфыренную, к примеру, Сазонову и ехидные улыбки вокруг, как только я сделаю первый хромой шаг. Такого позора мое самолюбие не смогло бы перенести. Я дождался звонка с линейки и поперся в кабинет Железной Марго.
— Маргарита Николаевна, — отважно начал я. — Я не буду участвовать в вечере.
— Почему? — сухо и недовольно поинтересовалась Марго. — Ты же занимался танцами, насколько я знаю?
Большой Лелик сказал бы, что так не смотрят даже на врагов советской власти. Я смутился и сбивчиво принялся объяснять.
— Я не буду танцевать, — жутко покраснев, выдавил я из себя, опустив голову. — Не хочу быть посмешищем на всю Клюшку.
— Маресьев, когда хотел летать, танцевал перед медицинской комиссией на протезах, — едко произнесла Марго. — Так что, Сафронов, это не причина, чтобы я тебя освободила от вечера, — категорически заявила она, не глядя на меня. — Не надо разводить комплексы, ты меня понял?