Трудный возраст (Зона вечной мерзлоты): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все будут считать, что я струсил.

— Тебя это так волнует?!

— Да! — коротко ответил я, всем своим видом показывая, что больше не хочу никаких вопросов. — Я никому не позволю себя чморить!

— Мне страшно, — вдруг признался Валерка.

— Чего ты боишься?

— Что не успею тебе прийти вовремя на помощь, — Валерка был смущен своим признанием. — Ты — это все, что у меня есть.

— Я это запомню и запишу себе в дневник, — с признательностью ответил я.

И было хорошо, очень хорошо, оттого что мы нашли друг друга и дорожили друг другом. Словами этого не выразить, это надо пережить. Мы сидели и молчали, и нам было хорошо.

В апреле было слякотно, особенно развезло грязь в Бич-граде. С голубизной Пентагон вроде бы поуспокоился. Какие-то пустые порой хлопоты забивали день. После разговоров с тренером и Айседорой я почувствовал отчуждение и не мог его в себе пересилить. Когда-то они были для меня очень близкими людьми. Я наивно полагал, что они должны были в моем споре с усыновителями стать на мою сторону, потому что, прежде всего, я несовершеннолетний ребенок. Поддержка ими другой стороны была мной признана как их предательство, а с предателями я не встречаюсь и не контактирую. И все же Айседору я встретил на улице, она меня увидела первая и окликнула. Я остановился и дождался, когда она подойдет ко мне. Она вся была какая-то потускневшая — словно какой-то холод сковал ее.

— Как твои дела? — поинтересовалась она.

— Живу, — коротко ответил я.

Айседора почувствовала мое нежелание распространяться на эту тему и заговорила о другом.

— Обижаешься на меня, что струсила и не пустила к себе.

— Я что вам, родной сын? — мое лицо скривила снисходительная ехидная улыбка. — Я вам никто, почему же тогда вы должны меня пускать к себе?

Айседора поняла мой насмешливый тон.

— Извини, Женя, я ведь правда хотела как лучше, — она произнесла эти слова очень непосредственно, с грустной понимающей улыбкой, словно каялась, и это подкупило и смутило меня. Я понял, что нельзя себя так высокомерно вести с Айседорой, потому что она страдает.

— Ладно вам, Айседора Михайловна, — совестливо произнес я. — Все нормально, правда!

Она улыбнулась. Улыбка была искренней, но усталой: в ней не было прежнего веселого озорства.

— Ты что — навсегда забросил танцы? — и она напряженно посмотрела на меня. Не знаю, но я вдруг понял, что для этой одинокой стареющей женщины мы ее дети, и она, как курица-наседка, за каждого из нас болеет. Я знал, что она переживает за меня, она даже несколько раз пыталась выловить меня в школе, но я каждый раз ускользал, как уж.

— Не бросай, Женя, танцы, — как молитву произнесла она.

— Я приду, — клятвенно пообещал, — завтра же.

В ее глазах появился свет. Она обласкала меня своей печальной, удивительно сердечной улыбкой. Напряженность, которая появилась в начале разговора, исчезла, испарилась, и так легко стало на душе.

— И друга своего прихвати, я о нем очень наслышана.

— Хорошо, — я широко улыбнулся.

Разошлись мы как лучшие друзья. Я бежал домой, пританцовывая. “Я снова буду танцевать!” — безудержно-радостно неслось в голове.

В начале апреля Валерка снова исчез, сказал, ненадолго. Его не было три дня. Каждый раз, когда я приходил после школы к нему домой, пьяный отчим материл меня последними словами, самое безобидное из которых было “чухло”. Я терпел, потому что идти мне было некуда. Комар заявился на четвертый день с подбитым глазом. От него за километр несло спиртным. Как побитая собака, он шарахался, шатаясь, по комнате, нервируя меня своим видом.

— Не смотри на меня так, как будто я тебе жизнь должен, — выламывался Комар.

Я понимал, что он специально провоцирует меня, чтобы не объясняться, так легче: нахамить, а потом — будь что будет.

— Я тебе ничего не должен, — все больше и больше раздражался Комар. — И вообще, вали из моего дома. — Он брызгал слюной, скулы нервно подрагивали, а мышцы рук и шеи, казалось, вот-вот лопнут от напряжения.

— Уйду, если ты этого хочешь, — огрызнулся я.