– Я тебе когда-нибудь говорил, что ты мне не больно нравишься?
– Ну, что тут скажешь. Хорошо, что мы профессионалы, верно?
Я тяжелее Дэнни на добрых двадцать килограммов. Могу заставить его жрать асфальт и даже не вспотею. Но это взбесит Саймона. Хотя, может быть, оно того стоит.
Поскольку я молчу, на роже Дэнни появляется обеспокоенное выражение. Как будто он знает, о чем я думаю. Мне не хочется находиться рядом с этим сукиным сыном дольше, чем надо, поэтому я бросаю наполовину выкуренную сигарету, давлю ее пяткой и иду к своей машине.
– Эй! – кричит Дэнни, когда я сажусь за руль. – По поводу маразма… Я просто пошутил. Не говори Саймону, лады?
Я молча улыбаюсь и выезжаю на дорогу. Пусть понервничает.
Плевать мне на то, что он говорит о Саймоне. Скорее всего он прав. Однако беспокоит меня другое – то, что он сказал о Хулио. И обо мне.
Само собой, Хулио был слегка ненормальным. Никто в своем уме не станет закрывать человека в багажнике машины и пропускать ее через пресс на автосвалке.
Но Хулио был не из тех психов, которые накладывают на себя руки. У нас суицид – это то, что мы устраиваем для других.
И что за ахинею он нес по поводу полезного инструмента? Да пошел он. Я Саймону напитки не подношу. Кем, черт его дери, возомнил себя Дэнни? Мне он никогда не нравился, и теперь я знаю почему.
Разумеется, то, чем я занимаюсь, проще простого. Выполняю приказы. Делаю, что мне велят. Но я не какой-то там долбаный робот. Я занимаюсь этим потому, что у меня хорошо получается. Я люблю эту работу. Могу справиться с любым дерьмом, которое свалится мне на голову.
Однако Хулио тоже мог.
Я выбрасываю из головы эти мысли и еду по Пасифик-кост с опущенными стеклами. В прохладном воздухе стоит запах океана. Колено болит, несмотря на выпитый адвил, поэтому я разжевываю и глотаю всухую еще пару колес. Позже желудок мне за это отплатит.
Я звоню в отель убедиться, что номер все еще зарезервирован на имя Джаветти. Еще до утра я покончу с этим делом, а потом заскочу в «Дю-пар» [7]на блинчики.
Поворачиваю направо к каньону Топанга и еду по затяжной извилистой дороге к нужному месту. Пиликает сотовый. Я достаю его из куртки. Это Мариэль, жена Хулио. Очень вовремя, е-мое.
– Да.
– Я только что пришла домой, – говорит она. – Ты звонил?
– Из полиции тебе еще не звонили?
– Из полиции? – переспрашивает она встревоженно. – Хулио с тобой?
– Нет, – отвечаю я, не зная, как продолжить разговор. – Слушай, Мариэль, ты еще спать не собираешься? Думаю, мне стоит заехать.
Виснет пауза. Мариэль думает.
– Что-то случилось с Хулио?
Как сказать женщине, что ее муж вспорол себе горло разбитой бутылкой?
В трубке раздается шум.
– Погоди, – говорит Мариэль и откладывает телефон. Проходит несколько секунд. – Господи, Джо, ты меня перепугал.
– В смысле?
– Хулио. Он только что пришел. Хочешь с ним поговорить? – Ее голос то звучит ясно, то с помехами, потому что я еду по глухому участку Фернвуд-авеню, где постоянно пропадает связь.
– Милый, – лепечет она, явно отодвинув трубку, – тут Джо звонит.
– Мариэль, – говорю я, – послушай. Хулио там нет. Он не вернется домой.
– Да нет же, – отвечает она, – он только что зашел. – Тишина. А потом Мариэль начинает кричать.
[[7]«Дю-пар» (англ. Du-par's) – сеть закусочных в Лос-Анджелесе.]