Ограбленная Европа: Вселенский круговорот сокровищ: читать начало книги онлайн

Линц имеет свое историческое лицо, которое было бы изуродовано проектом Питера — Шпеера. Чтобы понять, что ожидало Линц, надо взглянуть на генеральный план реконструкции Берлина, разработанный Шпеером в 1940 году. Центром сориентированной по оси север — юг градостроительной композиции столицы "тысячелетнего рейха" должно было стать циклопическое Grosse Halle, по сравнению с которым здание Рейхстага выглядело бы детской игрушкой, а Бранденбургские ворота — мелким жучком. Но Гитлеру проект Шпеера очень понравился. Не случайно макет музейного комплекса стоял на столе в рейхсканцелярии, и Гитлер в одиночестве любовался им. Последний раз — за несколько дней до самоубийства. Возможно, линцский проект ассоциировался у него с мечтой о светлом будущем рейха, хотя дело было не только в этом. Гитлер рассматривал "миссию Линц" как особое политическое оружие, которое должно было выстрелить после полной военной победы Германии. Музею фюрера надлежало стать хранилищем "общих арийских ценностей" покоренной "неарийской" Европы. Поэтому, собирая свой супермузей, Гитлер не намеревался разрушать государственные собрания союзных "по крови" западных стран, бывших частью "арийской цивилизации". Ради линцского проекта фюрер не покушался на Лувр, музеи Рима, Вены и Амстердама. Основу коллекций Линца должны были составить ценности, изъятые у "врагов нации" и "неполноценных народов", вроде евреев и славян, — но не творения искусства этих народов, которые Гитлер презирал, а собранные ими произведения "арийских" художников. Поэтому в Советском Союзе Пилера интересовал только Эрмитаж, а также работы "арийцев", находившиеся в бывших императорских резиденциях под Ленинградом, и рисунки Дюрера из музея во Львове[39].

Главное место в экспозиции супермузея в Линце отводилось Северному Возрождению — работам Дюрера, Хольбейна, Кранаха Старшего и Альтдорфера. А открывать экспозицию должен был Гентский алтарь Яна и Хуберта Ван Эйков, что имело не только эстетическое, но и политическое значение. По условиям Версальского мира несколько створок алтаря, купленных Германией в XIX веке, были возвращены Бельгии. И вот, покорив Европу, Гитлер забрал весь алтарь, отплатив Бельгии и всей Европе за унижение Версаля. Кроме шедевров Северного Возрождения предпочтение отдавалось гениям итальянского Ренессанса — Микеланджело. Леонардо, Тициану — и корифеям живописи XVII века — Рубенсу, Рембрандту, Вермеру, Халсу. Хотя нацистские борзописцы корили Рембрандта за связи с амстердамским еврейством и называли художником гетто. Гитлер причислил великого голландца к лучшим "арийским" мастерам. Особенное удовольствие фюреру доставлял эрмитажный "Портрет Титуса". В 1930 году этот шедевр Рембрандта был продан советским правительством французскому нефтяному магнату Галусту Гульбенкяну, оказался во Франции и во время оккупации был отправлен в музей Линца. Гитлер также любил малых голландцев и Вермера, в частности его картину "Астроном", изъятую у парижских Ротшильдов, и полотно "Сенокос" Питера Брейгеля, захваченное в Чехословакии. Из французов предпочтение отдавалось Буше и Шардену. Особое место в музейном комплексе в Линце должна была занять захваченная вермахтом Янтарная комната из Екатерининского дворца в Пушкине. По указанию Гитлера это уникальное "творение прусских мастеров" в середине октября 1941 года демонтировал и вывез для музея фюрера граф Эрнст Отто Сольмс-Лаубах. Однако по просьбе гауляйтера Восточной Пруссии Эриха Коха вместо Линца янтарное сокровище было доставлено для временного экспонирования в Кёнигсберг, где весной 1945 года оно пропало, и его судьбу удалось прояснить лишь в наши дни[40].

В общем, костяк музея должны были составить шедевры старых мастеров немецкой, нидерландской, итальянской, голландской, фламандской и французской школ, а также уникальные произведения декоративно-прикладного искусства. Никаких импрессионистов, а тем паче модернистов вроде Матисса или Пикассо! Многое определяли личные пристрастия Пилера. Его любимым сюжетом был "Леда и лебедь"[41], поэтому купленная в Италии копия XVI века с утраченного оригинала Леонардо да Винчи, отобранная для музея в Линце, украшала рабочий кабинет фюрера. Гитлер любил немецких романтиков XIX века, особенно Каспара Давида Фридриха. А высшим достижением мирового искусства считал весьма унылую дюссельдорфскую школу, из которой вышли поздние русские пейзажисты-передвижники. Были у Гитлера и причуды. Ему нравился немецкий бытописатель и пейзажист Карл Шпицвег — художник даже не второго, а третьего ряда, но его работы оказались в музее фюрера. Другим любимцем Гитлера был австрийский художник-академист Ханс Макарт, писавший портреты дам в роскошных туалетах с густыми перьями, — тоже не бог весть какая величина в живописи. Тем не менее для Макарта и еще двух любимых художников Гитлера — швейцарца Арнольда Бёклина и австрийца Фердинанда Вальдмюллера — в музее фюрера предполагался отдельный зал. Тут имел значение опыт общения с искусством, приобретенный Гитлером в молодости. Повторно провалившись в сентябре 1908 года на экзаменах в венскую Академию художеств, 20-летний художник-самоучка стал писать картины и успешно их продавать. Сначала через посредника, а потом сам. Работа приносила столь солидный доход, что в мае 1911 года Гитлер отказался от положенной ему как сироте ежемесячной пенсии в пользу сестры Паулы. В 1920-е годы Гитлер занялся коллекционированием. Его первым советником был личный фотограф Генрих Гофман, считавший себя знатоком Шпицвега, чьи работы Гитлер приобретал. Но это был убогий дилетантизм, серьезные дела начались уже после прихода к власти.

29 мая 1933 года председатель Объединения германской промышленности Г. Крупп письменно проинформировал главу Рейхсбанка Я. Шахта о том, что представители всех отраслей промышленности будут собирать средства в пользу НСДАП для создания Фонда Адольфа Гитлера, который должен стать "выражением благодарности вождю народа". Через год — 14 июня 1934 года — Густав Крупп от имени Объединения промышленности и Карл Кёттген от имени Объединения немецких работодателей подписали документ, согласно которому каждый немецкий предприниматель был обязан четыре раза в год передавать в Фонд Гитлера минимум пять промилей (тысячных долей) от суммы доходов, полученных в предыдущем году. В итоге набралось 300 млн рейхсмарок, которыми фюрер распоряжался по своему усмотрению. Гитлер также был владельцем книжного издательства, и за издание своей книги "Майн Кампф", тиражи которой в мире уступали лишь Библии, получил около 4 млн долларов. Кроме того, Имперская почта выплачивала Гитлеру гонорары за право изображения на почтовых марках, которых с 1937 по 1945 год было выпущено 50 млн штук! Став состоятельным человеком, Гитлер мог позволить себе покупать дорогие картины. Его первым личным искусствоведом стал берлинский антиквар Карл Габершток, по чьим советам Гитлер купил ряд картин мюнхенской школы, которыми украсил рейхсканцелярию, свой "коричневый дом" в Мюнхене и виллу в Берхтесгадене. Агенты Габерштока инкогнито ездили по Европе, скупая для Гитлера на аукционах и в антикварных лавках произведения искусства. В коллекцию поступа-ли также подарки от разных особ и стран, и это было вполне законно.

Все изменилось после аншлюса Австрии, когда в руки нацистов попало столько сокровищ, что пройти мимо них, как и разобраться, Гитлер не мог. Он попросил Габерштока найти специалиста, который помог бы ему в отборе вещей для музея в Линце. И антиквар назвал 59-летнего Ханса Поссе, тогда лучшего музейщика Германии, самого молодого директора Дрезденской картинной галереи. Правда. Поссе презирал "коричневых" и был не в ладах с местным партийным руководством. Гауляйтер Саксонии Мартин Мучман решил отстранить его от должности как неблагонадежного, и Поссе ждал ареста. Но 18 июня 1939 года Поссе вызвали в Берлин на аудиенцию к Пилеру, который после доверительной беседы предложил ему осуществить тайную мечту любого музейщика — создать лучший в мире "музей фюрера германской нации" в Линце. Гитлер руководствовался прежде всего тем, что Ханс Поссе был крупнейшим знатоком живописи старых мастеров. К тому же семья сестры Гитлера Анжелы Раубаль и отец Поссе были давно знакомы. И, наконец, Поссе, как никто другой, мог отстаивать свою точку зрения, что было важно для качества коллекции.

Вот что пишет об этом в своих мемуарах Альберт Шпеер: "Вскоре после назначения Поссе Гитлер продемонстрировал ему все свои сделанные ранее приобретения у себя в бомбоубежище, где вообще хранил свои сокровища. Для Поссе, Гитлера и меня принесли кресла, и эсэсовская обслуга одну за другой демонстрировала нам картины. Гитлер нахваливал свои любимые полотна общепринятыми формулами, однако Поссе не поддался ни на положение Гитлера, ни на его подкупающую любезность. Профессионально и неколебимо он отверг многие из этих чрезвычайно дорогих приобретений: "не подходит" или "не соответствует уровню галереи, как я ее себе представляю". Как и обычно, когда Гитлер имел дело со специалистом, он безропотно принимал критику"[42].

Поссе с энтузиазмом взялся за дело. На него работали десятки антикваров и секретных агентов гестапо, рыскавших по Европе в поисках экспонатов. Поссе имел приоритетное право на отбор вещей. Поначалу это была живопись, но в июле 1941 года шеф Имперской канцелярии Г. Ламмерс наделил его правом отбора "также и на конфискованные скульптуры, книги, мебель, геммы, оружие, ковры и т. д. в случае, если они могут считаться произведениями искусства". Поссе выбирал или покупал только шедевры старых мастеров, уникальные драгоценности и редкий антиквариат. Хотя окончательное решение, прислушиваясь к его советам, принимал Гитлер. Это называлось "прерогативой фюрера", и на отобранную им вещь уже никто претендовать не мог.

Методы собирательства были брутально просты. Сразу после оккупации какой-либо страны все художественные ценности "врагов" и "неполноценных народов" объявлялись "прерогативой фюрера" и поступали в распоряжение Поссе, который отбирал лучшее для "миссии Линц". У евреев он имел право забирать всё. К прочим применялись уговоры и меры психологического воздействия. Владельцу нужного Гитлеру шедевра Поссе делал предложение, от которого тот не мог отказаться, не рискуя своей судьбой. В итоге шедевр переходил к Поссе. В октябре 1942 года лейб-искусствовед фюрера вынудил потомков известного австрийского аристократа, бывшего министра иностранных дел Австро-Венгерской империи графа Оттокара Чернина, продать ему за 1,75 млн рейхсмарок шедевр Вермера "Художник и его модель". Хотя ранее Чернин отказался продать картину американскому миллиардеру Эндрю Меллону за 6 млн долларов — в 14 раз дороже! Аналогичным способом, в нарушение законов рейха, Поссе купил за 700 тыс. рейхсмарок у некоего доктора Лебера шедевр Тициана "Венера и Купидон".

14 декабря 1939 года Поссе доложил Борману о первых результатах работы в Австрии, где в его распоряжении оказалась богатейшая коллекция произведений искусства Луиса и Альфонса фон Ротшильдов, а также собрания Бонди и польского графа Ланцко-ронского, в которых кроме живописи находились "античные произведения из мрамора". Отобранные Поссе 1695 особо ценных работ сначала были размещены в хранилищах на территории Австрии. Но в октябре 1942 года Поссе распорядился, чтобы 88 наиболее ценных картин из собрания Ротшильдов ("Мужской портрет" Рембрандта, "Мальчик и девочка" Лукаса Кранаха Старшего, шедевры Ван Дейка, Халса, Стена, Метсю, Ватто и других выдающихся мастеров) и элементы убранства ротшильдовских дворцов были перевезены в монастырь Кремсмюнстер в Германии.

Отбор вещей для музея фюрера был строжайший. Из многих тысяч конфискованных в Австрии произведений искусства в октябре 1939 года Ханс Поссе отобрал лишь 85 бесспорных шедевров. Однако 31 июля 1940 года 20-страничный список отобранных для музея в Линце вещей включал уже 469 картин выдающихся мастеров XV–XIX веков всех ведущих европейских школ" из которых 327 происходило из частных коллекций в Вене. Из них 324 картины предназначались непосредственно для экспозиции музея, а 17 полотен составляли "резерв для декоративных целей". Право второй и третьей руки после Поссе имели по ранжиру все нацистские бонзы, начиная с гауляйтера Австрии, бывшего вождя гитлерюгенда Бальдура фон Шираха, и кончая высшими чинами рейха в Берлине.

Клондайком для музея фюрера в Линце стали Нидерланды, куда осенью 1940 года прибыл Поссе. Он квартировал в Гааге, а в местном отделении Роттердамского банка для него был открыт специальный счет, на который из Берлина переводились деньги для закупок произведений искусства. До 23 января 1942 года на этот счет поступило 7,5 млн рейхсмарок, в последующие полгода еще 2,7 млн, потом еще. И деньги были потрачены не зря. 28 ноября 1940 года Поссе доложил Борману, что "в последующие дни в дом фюрера в Мюнхене будет отправлена первая часть преимущественно голландских приобретений (48 картин и скульптур)". А затем последовала серия докладных. 15 января 1941 года в Берлин были отправлены рисунки из знаменитого собрания Ф. Кёнигса. 25 июля 1941 года — 18 картин старых европейских мастеров, включая шедевры Тинторетто, Ватто и Гойи. 30 июля Поссе сообщил о перспективах приобретения "Натюрморта с павлином" кисти Рембрандта. А 25 февраля 1942 года в Берлин из Гааги было отправлено 26 живописных полотен, включая три картины кисти Рубенса, "Мужской портрет" Рембрандта, "Выдачу невесты" Стена, "Несение креста" Брейгеля Младшего и другие.

В Голландии Ханс Поссе работал в тесном контакте с Каем Мюльманом, а суть избранной ими тактики сводилась к оказанию давления на владельцев частных коллекций с целью принудить их к продаже своих сокровищ по заниженным ценам. Именно так была куплена лучшая часть коллекции бежавшего из Германии в Голландию банкира Фрица Мангеймера, внезапно умершего в августе 1939 года, из-за чего его банк оказался в тяжелом финансовом положении и был вынужден погашать долги, продавая картины усопшего хозяина. Узнав об этом, Поссе сообщил Борману о возможности недорого приобрести это великолепное собрание, из которого им для музея в Линце было отобрано 68 картин старых мастеров, включая работы Брейгеля Старшего, Рубенса, Рембрандта, ван Рейсдаля и Каналетто. 4 февраля 1941 года Поссе получил на это добро. Расставаться с сокровищами задешево владельцы не хотели. Но Поссе сказал им: "…если я не получу картины, то их конфискует, как вражеское имущество, гауляйтер Шмидт". Довод подействовал, и хозяева отдали ему за 5 млн гульденов (около 7 млн рейхсмарок) великолепную коллекцию, стоившую намного дороже.

20 апреля 1941 года Поссе и Мюльман вынудили детей швейцарского профессора Отто Ланца продать за 2 млн швейцарских франков и 350 тыс. обесцененных голландских гульденов потрясающую коллекцию из 431 произведения искусства. Она включала в себя 132 полотна итальянских живописцев XIV–XVIII веков, 60 скульптур, более 60 предметов из бронзы и барельефов, а также античную мебель. Переговоры о покупке коллекции, которую братья Ланц по глупости привезли из Швейцарии на выставку в Амстердам, Поссе начал еще осенью 1940 года. В начале января 1941-го он попросил выделить ему деньги для покупки коллекции "по заданию фюрера". 13 января начальник Имперской канцелярии Ламмерс дал указание Министерству экономики выделить Поссе требуемую сумму в швейцарских франках и гульденах. А 26 января Борман директивно уведомил генерального комиссара в Голландии Шмидта-Мюнстера, что "сделка должна быть заключена". И она была заключена. Правда, владельцы собрания получили вместо трех миллионов швейцарских франков лишь два, но это уже детали.

Таким же образом Поссе получил уникальную графическую коллекцию жившего в Голландии немецкого банкира Франца Кёнигса, включавшую более 2,5 тыс. великолепных рисунков старых мастеров и ряд шедевров живописи (в частности, работы Ван Гога и Сезанна). Кёниге двадцать лет собирал свою коллекцию и был совладельцем банка, через который оплачивались покупки произведений искусства для Гитлера. Оказавшись в тяжелом финансовом положении, в 1933 году Кёнигс заложил коллекцию в голландский банк "Лиссер-Розенкранц", директором которого был Зигфрид Крамарский. А к 1935 году, как сказано в голландском каталоге 1989 года, коллекция Кёнигса "стала собственностью еврейского банка Крамарского". Пока тот владел коллекцией, она выставлялась около двадцати раз, в том числе в 1938 году в Мюнхене, а в 1939-м в Кёльне, на родине Кёнигса. Никто на нее не покушался, хотя живший в Голландии Крамарский был гражданином Германии, а по нацистским законам все еврейское имущество подлежало конфискации. Хранилась коллекция Кёнигса — Крамарского в роттердамском Музее Бойманса.

11 ноября 1939 года Крамарскому позвонил друг из Германии и сообщил, что немецкое вторжение в Нидерланды начнется на следующий день. Вторжения не было, но Крамарский со своей семьей срочно выехал поездом в Лиссабон, а оттуда отплыл в Америку. Поскольку США отказали ему в визе, как германскому гражданину, Крамарский поселился в Канаде и решил вывезти из Роттердама свою коллекцию. Однако директор Музея Бойманса, пронацистски настроенный Дирк Ханнема, отказался возвращать беглому еврею его имущество. Тяжба длилась четыре месяца. А в апреле 1940 года коллекцию Кёнигса "за отсутствием владельца" выкупил у Музея Бойманса за бесценок голландский угольный король Даниэль Георг ван Бёнинген. В мае в Нидерланды вошли немецкие войска, а 5 августа зять ван Бёнингена, Лукас Петерих, написал Хансу Поссе письмо, в котором говорилось:

Глубокоуважаемый г-н Поссе!

Возможно, Вы еще помните наш завтрак в Гааге. Тогда Вы мне сообщили, что фюрер великодушно выделяет большие средства для приобретения произведений искусства для немецкого народа. И что заняться этим фюрер поручил Вам, глубокоуважаемый господин профессор.

Тогда я заметил, что мой тесть ни в коем случае не станет ничего продавать. Но может и согласится продать некоторые рисунки из коллекции Кёнигса, если Вы сделаете ему хорошее предложение. Это объясняется тем, что он больше интересуется живописью, и даже хотел подарить рисунки Музею Бойманса. А поскольку сейчас в Роттердаме глубокий кризис, да и верфи тестя простаивают, он предполагал заработать, продав рисунки. <…>

Я знаю, что Кёнигс собирал эти работы в течение двадцати лет. Тогда гульден имел высокую покупательную способность. В то время он заплатил за коллекцию больше чем 5,5 миллиона. Тесть сказал, что собрание не потеряло в цене. Я знаю, что сейчас Германия в состоянии хорошо заплатить за истинно ценные и уникальные произведения. Поэтому рассчитываю, что Вас заинтересует мое предложение. Тем не менее прошу Вас пока об этом широко не распространяться.

За свое посредничество Петерих хотел получить комиссионные в размере одного процента от общей суммы сделки. Ему это было обещано, и прибывший в Голландию Поссе, "широко не распространяясь", начал отбор вещей из коллекции Кёнигса в коллекцию Гитлера. Он отобрал для музея фюрера в Линце 526 самых ценных работ, вынудив владельца продать их за 1,5 млн обесцененных голландских гульденов. А чтобы подсластить пилюлю, Поссе сказал ван Бёнингену, что эта жертва ему зачтется. Продав Гитлеру лучшую часть коллекции Кёнигса, оставшиеся рисунки (около двух тысяч) магнат подарил Музею Бойманса[43].

Примечательно вот что. В дни, предшествовавшие германской оккупации, и в первые недели после нее около 200 живших в Голландии немецких евреев совершили самоубийство, будучи не в силах вынести уготованную им нацистами участь. Зато помощником Поссе и Мюльмана в деле разграбления Нидерландов был голландский еврей Н. Кац, считавшийся крупнейшим знатоком местного рынка искусства. Гитлер согласился на это, хотя в переписке фамилия Каца не называлась, а указывались лишь его инициалы — Н. К. или "известный Вам К.". Услуги, оказанные Кацем рейху и его фюреру, были учтены. В 1942 году Кацу вместе с семьей разрешили выехать в Швейцарию, где он вскоре скончался от болезни.

Славно потрудился Ханс Поссе и в Италии. С марта 1941 по июнь 1942 года он и помогавший ему принц Гессенский истратили на закупку произведений искусства 7 651 488 рейхсмарок, приобретя на них в Риме, Неаполе, Флоренции, Турине и Генуе 25 картин, среди которых были "великолепный мужской портрет кисти Тициана" и "великолепный двойной портрет кисти Тинторетто". Согласно списку, предъявленному в октябре 1941 года правительством Италии германскому послу в Риме, к тому времени для Гитлера разными путями были куплены "Портрет всадника из дома Дориа" кисти Рубенса, барочные полотна Тьеполо "Ринальдо и Армида" и "Ринальдо и воины", картина "Пьяный Вакх" Джордано, венецианский фриз начала XVII века "Мадонна во славе", древнеримская мозаика "Похищение Европы" и великолепный плафон Риччи из венецианского Палаццо Мочениго. Также были приобретены работы Тинторетто, Пьяцетты, Каналетто, Сальвиати, Ванвителли и других корифеев итальянской живописи. Сверхзадачей эмиссаров фюрера была покупка картин Леонардо да Винчи из музеев Италии. Они пытались купить шедевры гения Возрождения в галереях Уффици и Питти, предлагая любые деньги, но им это не удалось.

Три с половиной года Поссе верой и правдой служил Гитлеру, собрав для него из награбленных в Европе сокровищ выдающуюся коллекцию искусства. Он отобрал для "музея народов" в Линце 1200 первоклассных картин старых мастеров, представлявших все ведущие европейские школы. 7 декабря 1942 года Ханс Поссе скончался от рака горла. Как говорили ограбленные им коллекционеры и музейщики, он "подавился добычей". Гитлер устроил любимому искусствоведу пышные похороны, на которых с траурной речью выступил Геббельс. "Доктор Поссе, — сказал он, — с беспримерным проникновением в суть дела, с усердием ученого и рвением коллекционера блестяще выполнил личные поручения фюрера, и в этой миссии превзошел все достигнутое им ранее. До последнего своего часа он неутомимо трудился над выполнением особого задания, и в результате этой деятельности увенчал самым блестящим свершением свою столь богатую успехами жизнь". За гробом бывшего противника нацизма шла вся нацистская верхушка. А город Линц посмертно присвоил Хансу Поссе звание почетного гражданина.

Гитлер не сразу оправился от такой утраты. После смерти Поссе у него больше не было лейб-искусствоведа, а обязанности Поссе фюрер распределил между несколькими персонами. Экспертом по картинам, скульптуре, мелкой пластике и ведущим искусствоведом фюрера стал профессор Герман Фосс (Hermann Voss), работавший в музее в Висбадене и в Дрезденской картинной галерее. Экспертом по монетам и медалям стал директор венского Художественно-исторического музея доктор М. Дворжак. Экспертом по коллекционному оружию был назначен профессор М. Рупрехт (музеи Вены и Нойбурга), а экспертом по книгам и рукописям — доктор Ф. Вольфхарт из хранилища Грюндельзее — Обер-Донау.

Они продолжили дело Поссе, работая с командами искусствоведов, арт-дилеров и сексотов[44]. Всего с 1938 по 1945 год для "миссии Линц" было отправлено около 30 тыс. произведений искусства. На оценку искусствоведам фюрера попало 6775 предметов, из которых в коллекцию Гитлера был отобран 4731 экспонат "особой художественной и исторической значимости". Коллекцию для музея фюрера собирали почти до конца войны. Однако война заставила прекратить строительство в Линце. С началом воздушных бомбардировок коллекция Гитлера была разделена на части и спрятана в разных местах, в основном в соляной шахте Альт-Аусзее под Зальцбургом. Там на глубине полутора километров было создано гигантское музейное хранилище. Условия превосходные — постоянная влажность и температура +6 °C. Были созданы реставрационные мастерские и все необходимое для работы, включая специальную библиотеку. Содержимое шахты Альт-Аусзее было одним из высших секретов Третьего рейха.

ГЛАВА 8

"ЗАПЕЧАТАННЫЕ" СОКРОВИЩА

Биографии "солдат и офицеров культуры", работавших на Гитлера и нацистский режим, подчас складывались удивительным образом. Судьба Ханса Поссе тому пример. Идейный противник режима, едва не угодивший в концлагерь, стал любимым искусствоведом фюрера, которого тот слушал и уважал, а после смерти устроил ему государственные похороны. Но были и другие судьбы, не менее поразительные.

В начале ноября 2013 года мир потрясла сенсация. Немецкий журнал Focus сообщил, что в небольшой квартире в семиэтажном блочном доме в мюнхенском районе Швабинг полиция обнаружила более 1400 живописных полотен, которые в нацистской Германии были конфискованы как образцы "дегенеративного искусства" и с тех пор считались утраченными. Среди авторов работ значились Пабло Пикассо, Анри Матисс, Марк Шагал, Эмиль Нольде, Франц Марк, Макс Бекман, Пауль Клее, Оскар Кокошка, Эрнст Людвиг Кирхнер, Макс Либерман, Отто Дикс и другие представители модернистского искусства начала XX века. Кроме того, там были произведения Альбрехта Дюрера, Густава Курбе, Карла Шпицвега и других мастеров прошлого. Художественные шедевры, предварительно оцененные в миллиард евро, несколько десятилетий хранились в темных помещениях квартиры, владельцем которой был 79-летний Корнелиус Гурлитт.

На специально созванной пресс-конференции главный прокурор Аугсбурга Райнхард Немец проинформировал журналистов, что во время обыска в квартире Гурлитта сотрудники правоохранительных органов конфисковали 1285 необрамленных и 121 обрамленную картину, все в хорошем состоянии, так как правильно хранились. "Работы превосходного качества и особо ценны для знатоков искусства. Многие до сих пор были неизвестны. Картины частично загрязнены, но повреждений нет", — сказала искусствовед Майке Хофман. Но самым интересным оказалось то, что более 200 из этих картин находятся в международном розыске, а на некоторые из них наследники бывших владельцев заявили свои права. До выяснения всех обстоятельств дела конфискованные картины поместили в хранилище в Мюнхене. Журналисты стали выяснять, кто он, скромный владелец бесценной коллекции, всю жизнь проживший затворником, и узнали, что это сын известного арт-дилера нацистских времен Хильдебранда Гурлитта, торговавшего произведениями "дегенеративного искусства".

Корнелиус Гурлитт случайно попал под подозрение властей в конце 2011 года, когда таможенники на швейцарской границе обратили внимание на 18 новеньких купюр по 500 евро в его портфеле, происхождение которых он не смог объяснить. Подозрительный старик был на время задержан. В рамках следственных действий 28 февраля 2012 года в его квартире произвели обыск, во время которого взорам изумленных стражей порядка предстали сотни стоявших и лежавших повсюду живописных холстов и пустых рам. Когда же пригласили экспертов, чтобы атрибутировать картины, то от всего увиденного они потеряли дар речи. Почти два года власти держали в тайне находку века, проводя расследование. Они заподозрили Гурлитта в уклонении от уплаты налогов, полагая, что он тайно распродавал доставшиеся от отца картины и жил на вырученные деньги. На это указывал тот факт, что у него хранилась картина Макса Бекмана "Укротитель львов", которую незадолго до обыска Гурлитт продал на аукционе в Швейцарии.

[39] В 1940 г. шеф "культурной разведки" Третьего рейха H. фон Хольст посетил Ленинград, Ригу и Таллин, а его разведчики посетили также Минск, Киев, Одессу и Львов. Летом 1941 г. Хольст снова собирался приехать в Ленинград, но началась война.

[40] См.: Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга. Дворцы, восставшие из пепла. СПб., 2014 (далее: Мосякин А. Г. Жемчужное ожерелье Санкт-Петербурга).

[41] Этот факт, как и другие, специалисты связывают с сексуальными отклонениями Гитлера.

[42] Шпеер А. Воспоминания. С. 247.

[43] Проданные Гитлеру рисунки хранились в Дрездене. В конце войны часть из них погибла и была расхищена. Но большинство уцелело. В 1945 г. уполномоченный по "миссии Лини" Г. Фосс передал рисунки советским военным властям. В итоге 307 рисунков и 2 гравюры из коллекции Кенигса в качестве трофеев оказались в ГМИИ им. А. С. Пушкина в Москве. В наши дни за них разгорелся спор между Нидерландами и Россией. Нидерланды, требуя у России вернуть рисунки из коллекции Кёнигса, не требуют у США вернуть живописную часть его коллекции, которая после воины оказалась за океаном. О перипетиях покупки и дальнейшей судьбы коллекции Кёнигса см.: Культурные ценности — жертвы войны. Интернет-проект Министерства культуры Российской Федерации.

[44] Сексот — секретный сотрудник.