— До «Пионерской».
— Вот ведь, пионеров давно нет, а название осталось.
— Да, осталось.
— Вас как зовут?
— Костя.
Почему Костя? Хотя, Костя так Костя.
— Константин — хорошее имя, а я — Ярослав.
— Тоже неплохо.
— Вы спортом не увлекаетесь?
— Да как-то так.
— А я футбол люблю, за «Спартак» болею. Но ведь сейчас, сами понимаете, все куплено.
— Понимаю.
— Причем мафия везде — спорт, политика, искусство. Кстати, вы как к современному искусству относитесь?
— Ну, в некотором смысле…
— А к сексу?
— Да…
— А не кажется вам, что мы уступаем во внешней политике?
— Кажется.
— Ответь мне, Костя, то есть не приходил тебе в голову вопрос: зачем мы живем? В чем смысл, так сказать?
Приехали. Неужели сейчас всех лечат амбулаторно?
— Что-то душно, пойду в тамбуре постою.
— Да, душновато.
В тамбуре я встал около несимпатичной женщины с волнующей фигуркой, держащей за ладошку мальчика лет пяти.
— Мам, а электричка электрическая?
— Электрическая.
— А где у нее электричество?
— Не знаю, сейчас выходим.
Электричка стала притормаживать, я переложил из правой руки в левую чемоданчик, готовясь к выходу.
— А не желаете ли показать документ, удостоверяющий вашу личность?!
Вышедший в тамбур Ярослав вдруг вцепился в мой свитер, мальчик от неожиданности проглотил леденец, который еще сосать и сосать, женщина взволнованно два раза пнула потертым носком кроссовки по железной двери.