Змееборец: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слово «шенирэ» принято было переводить на другие языки как «министр», хотя перевод был далек от точности. Но с зароллаша, как ни переводи, точно все равно не получится, так что сами шефанго не возражали. Министр, так министр, воля ваша.

А инструкция стала шедевром антирекламы. Над ее составлением работал целый коллектив из урожденных шефанго и шефанго человеческого происхождения, причем последним досталась львиная доля работы, поскольку только они и могли взглянуть на Ямы Собаки со стороны.

Насколько стало известно Йорику – уже десятки лет спустя, когда он сам стал не последним жителем Империи – тяжкая работа над инструкцией доставила составителям-людям немало веселья, в первую очередь от наблюдения за коллегами-шефанго, которые ужасались каждому пункту и изумленно спрашивали: неужели, мы действительно такие?

Смех смехом, а они действительно были такими. Они были шефанго. Ни убавить, ни прибавить. И каждый пункт в инструкции был правдой.

Тем туристам, кто обращался в агентства, с пожеланием посетить Ямы Собаки сначала советовали ограничить визит островом Фокс. Те, кто не внимал совету, получали в качестве подарка прекрасно оформленную брошюру, – изданную на бумаге, а не на кристалле, что изрядно увеличивало ее ценность, – а также рекомендацию внимательно прочесть брошюру и хорошо подумать. Была, говорят, идея ввести экзамен на знание всех пунктов инструкции, но ее отвергли как бессмысленную. Даже для учащихся средних школ не составило бы труда выучить и пересказать текст такого объема, что уж говорить о взрослых? Особенно о тех взрослых, которые были или считали себя знатоками культуры Ям Собаки, и, пожалуй, могли дописать к инструкции еще с десяток пунктов отсебятины.

Хотя, уж в чем в чем, а в дописывании она не нуждалась. И, судя по инструкции, ни у кого не было шансов пережить поездку.

Убивали за все. За неправильно произнесенное имя или прозвище. За неподходящий к ситуации поклон. За взгляд искоса, не сопровождаемый поворотом головы. За ответ даме, обращавшейся к кому-то другому. За употребление в отношении шефанго слова «дочь», вместо общепринятого на Ямах Собаки «сына». За замечания, сделанные детям-шефанго. За недостаточно почтительный отзыв об оружии. За непочтительность в отношении дарков. За отказ принять подарок. За желание оплатить услугу, не нуждающуюся в оплате.

Общий смысл инструкции сводился к нескольким рекомендациям. Во-первых, оказавшись на территории Ям Собаки, даже не пытайтесь говорить на зароллаше. Ошибка в интонациях может иметь роковые последствия. Во-вторых, ни на шаг не отходите от своего экскурсовода. В-третьих, не вступайте первым ни в какие разговоры с шефанго. В-четвертых, если с вами заговорили, сразу сообщите, что вы турист, только что приехали, и никого не хотите оскорбить своим невежеством.

А, в-пятых, если шефанго решил продолжить разговор, падайте на землю, закрывайте голову руками и не двигайтесь. Возможно, вас примут за мертвого и есть не станут.

Пожалуй, с точки зрения шефанго все это действительно было забавно. Упор в инструкции в первую очередь делался на знаменитые традиции общества Ям Собаки, а их даже сосчитать никто бы не взялся, не говоря уж о выполнении. Но сами-то шефанго вовсе не считали эти неписаные правила чем-то обязательным, и, усвоив часть из них еще в малосознательном детстве, о другой части вспоминали или забывали в зависимости от ситуации. Надо ли говорить, что никто, никогда не ожидал от чужеземцев точного следования местным правилам поведения? Каждое разумное существо, прежде всего, должно помнить обычаи своего племени, и последнее дело убивать гостя за то, что он по неведению обидел кого-то из хозяев. Так что туристам на Ямах Собаки не грозило ничего, или почти ничего. Это было правдой. Но правдой было и то, что шефанго не могли устоять перед убийством. Так мужчине трудно устоять перед красивой женщиной, соблазняющей его откровенно и недвусмысленно.

Откровенно и недвусмысленно.

Никто, даже сами шефанго, не могли сказать, какой из нарушенных обычаев они воспримут, как неприкрытое желание оскорбить. Как откровенный и недвусмысленный повод. Для убийства.

И они убивали.

Это случалось редко, но это случалось. И после первого же убийства Торанго заявил, что вина за все убийства, совершенные на Ямах Собаки, будет возлагаться на убитого. Только так. Потому что шефанго неукоснительно следуют второму закону[59], и ни при каких условиях не убьют того, кто не дал к тому повода.

Торанго даже в голову не пришло, что чужеземец может убить шефанго. Он был прав, но это что-то да говорило об их характере.

Тэнлие Нур

Стихи как всегда пришли разом, и Йорик, обжигаясь ими, как расплавленным металлом, придавал форму, облекал в слова то, что заплело душу, как раскаленная колючая проволока. Отделить от себя это, причиняющее боль, сдавившее так, что невозможно дышать. Отковать. Закалить. И взглянуть на волнистый узор из множества слоев слов и музыки.

Первые строфы молчали, но дальше музыка заявила о себе настойчивей, чем слова. И только послушное серебро струн под пальцами могло смягчить жгучую боль, принять в себя и отпустить на свободу.

Он вслушался в отголосок музыки, привычно и придирчиво выверяя правильность. Новая песня не всегда… не всегда бывает сразу, от первого слова до последней ноты. Песню нужно шлифовать, оттачивать, доводить до совершенства, чтобы она проникала в душу ровно, как острый клинок, не оставляя рваных ран и уродливых шрамов.

Безболезненно – в самое сердце.

– В наши схемы не входит понятие «страх», – повторил Эльрик с кривоватой усмешкой. – Вот уж, правда. А еще нам ума недостает. Добрый вечер, командор.

Йорик заметил, как он вошел – вернулся с очередного занятия с Легендой, последнего на сегодня, поздно уже. Заметил, но был слишком занят, чтобы отреагировать. Поэтому только сейчас отложил гитару и встал, все еще не вполне вернувшийся к реальности, оттого слегка потерянный.

– Рейнен ие[61], – произнес он. – Думаешь, насчет ума стоит уточнять прямо в тексте?

– Думаю, в любых стихах должна быть какая-то недосказанность, – серьезно сказал Эльрик. – А можно еще раз, сначала? Я не все слышал.

– Можно и сначала. – Йорик вновь взял гитару, – я тоже слышал не все.

Эльрик слушал внимательно, застыв в неподвижности, подобно Дхису, закостеневшему поверх его рукава красивым резным браслетом. А Йорик чувствовал себя заклинателем змей. Песня удалась, получилась правильно с первого раза, и свидетельством тому зачарованная неподвижность шефанго, чуткого ко всему, нарушающему лайах. Да, лайах. Это слово нельзя перевести, но люди попытались. И решили, что слова «красота» и «правильность» будут самыми близкими по смыслу. Это не так, ну да ладно. Не все ли сейчас равно, кто, что и как переводил с зароллаша.

Все равно.

– Это песня о том, что мы не вернемся, – проговорил де Фокс, медленно, как будто неохотно выходя из оцепенения.

– Но мы вернемся, – сказал Йорик. – Нам деваться некуда. К тому же, я понял сегодня, что хочу вернуться.

– На Анго?

[59] Второй закон Ям Собаки: если не знаешь за что убить стоящего перед тобой – не убивай.

[61] Рейнен ие (заролл.) – хороший (здесь: добрый) вечер