Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Накануне Иден получил детальные инструкции от Черчилля по вопросам послевоенного устройства Европы, в обсуждении которых с Советским правительством английская сторона была весьма заинтересована. 5 декабря 1941 г. в беседе с послом СССР премьер-министр Великобритании уже затрагивал эту проблему, уделив основное внимание образованию федераций после войны (Балканской, Центральноевропейской, Скандинавской), созданию центрального органа безопасности в Европе, что-то вроде «Европейского совета»[125]. Эту тему Черчилль развивал впоследствии неоднократно.

Сообщение о предстоящем визите Идена в Москву вызвало беспокойство в Вашингтоне, где опасались, что между Советским и английским правительствами может быть достигнута договоренность как по европейской, так и мировой политике без участия США. Послу США в Лондоне Вайнанту была дана инструкция немедленно повидаться с Иденом и сделать ему устное заявление о том, что, по мнению американского правительства, «было бы нежелательным для любого из трех правительств (США, Англии и Советского Союза. – В.И.)… вступать в соглашения, касающиеся специфических вопросов послевоенного устройства»[126].

Переговоры Идена в Москве происходили 16-18 декабря 1941 г. На них советская сторона предложила прежде всего рассмотреть вопрос о заключении двух англо-советских договоров: военного – о союзе и взаимопомощи в войне и политического – о послевоенном сотрудничестве. Последний должен был разрешить спорные вопросы о границах и содержать признание Англией после окончания войны западных границ Советского Союза, существовавших к моменту нападения гитлеровской Германии на СССР, то есть к 22 июня 1941 г. Идену были представлены советские проекты договоров. Ссылаясь на необходимость «дополнительного изучения» данного вопроса, английский министр от заключения договоров, однако, отказался, указав при этом, что английское правительство не может решить эту проблему без предварительных консультаций с США и доминионами. Ссылка на необходимость консультаций была чистой отговоркой. Черчилль был решительным противником признания западных границ Советского Союза в том виде, в каком они существовали к началу Отечественной войны. Это косвенно подтвердил Иден, который, будучи поставлен в тяжелое положение жесткими инструкциями своего правительства и по поводу открытия второго фронта, и по поводу признания западных границ СССР в том виде, в каком они были в 1941 году, был вынужден на переговорах со Сталиным и Молотовым апеллировать к своему прошлому сторонника англо-советского сближения, ссылаясь к тому же на ограниченные возможности министра иностранных дел[127]. Позиция Черчилля строилась на том расчете, что Советский Союз выйдет из войны ослабленным и при новом, выгодном для Англии соотношении сил западным державам удастся навязать СССР угодные им послевоенные границы. Хотя, по свидетельству некоторых источников, среди членов английского правительства были сторонники безотлагательного урегулирования спорных территориальных вопросов с Советским правительством, не их точка зрения определила линию английского правительства в этом вопросе[3].

Отказываясь признать западные границы СССР, существовавшие до вероломного нападения Германии на Советскую страну, Англия ссылалась на Атлантическую хартию. Такая постановка вопроса не могла не вызвать справедливого удивления Советского правительства. Глава Советского правительства подчеркнул в беседе с Иденом: «Невольно создается впечатление, что Атлантическая хартия направлена не против тех людей, которые стремятся установить мировое господство, а против СССР»[128]. С этой позицией Советское правительство, разумеется, не могло согласиться. Было решено, что переговоры об англо-советском союзном договоре будут продолжены в обычном дипломатическом порядке.

Во время московских переговоров советская сторона поставила на обсуждение важнейшие проблемы, связанные с ликвидацией последствий фашистской перестройки карты Европы. По вопросу о материальной ответственности агрессоров за ущерб, причиненный союзникам, Советское правительство заявило о том, что гитлеровцы должны будут возместить ущерб, причиненный агрессией против свободолюбивых народов. Касаясь, например, частного вопроса – возможного потопления советского флота в районе Ленинграда, правительство СССР писало в Лондон осенью 1941 года, что «ущерб должен быть возмещен после войны за счет Германии»[129]. Отчитываясь о своих переговорах в Москве, Иден отмечал, что Советское правительство согласилось с тем принципом, что Германия должна будет возместить ущерб, причиненный ею оккупированным странам, товарами, в частности станками и т. п., и исключило репарации в денежной форме как нежелательные[130].

Вновь был обсужден и вопрос о втором фронте. Английский министр ограничился общим заявлением об усилиях Англии, направленных к открытию второго фронта в ближайшее время.

Хотя московские переговоры не устранили всех разногласий в англо-советских отношениях, визит Идена в Москву позволил установить непосредственный контакт между правительствами и выяснить точки зрения по важнейшим международным вопросам. «Обмен мнений по вопросам послевоенной организации мира и безопасности, – говорилось в заключительном коммюнике о переговорах Идена, – дал много важного и полезного материала, который в дальнейшем облегчит возможность разработки конкретных предложений в этой области»[131].

Во время своего пребывания в СССР Иден и его коллеги могли лично убедиться в огромных усилиях советского народа в борьбе против гитлеровских захватчиков. Они получили возможность посетить действующую армию в районе города Клина и ознакомиться с результатами наступления Советской Армии под Москвой. Неизгладимое впечатление на английскую делегацию произвел боевой дух советских воинов. «Английская делегация вернулась с чувством веры в своего русского союзника»[132], – пишет биограф Идена Л. Броод.

Подвергшись нападению Японии на Тихом океане, США и Англия объявили, в свою очередь, войну Японии. На стороне Соединенных Штатов и Англии против Японии выступили Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южно-Африканский Союз, Индия, Голландия, ряд латиноамериканских стран. Французский комитет национального освобождения, правительства Польши, Греции, Ирака, Египта, Чехословакии и Китая[4] либо объявили войну Японии и ее союзникам, либо порвали с ними дипломатические отношения.

В декабре 1941 года после интенсивных консультаций между Москвой и Лондоном английское правительство приняло решение объявить войну сателлитам гитлеровской Германии, участвовавшим в агрессии против Советского Союза.

Таким образом, к концу 1941 года окончательно определились участники двух воюющих коалиций: с одной стороны, фашистский блок во главе с Германией, Японией и Италией, с другой – антигитлеровская коалиция во главе с Советским Союзом, США и Англией. В этих условиях, естественно, встал на очередь вопрос о юридическом оформлении военного союза всех государств, борющихся против фашистских агрессоров. Таким документом явилась подписанная 1 января 1942 г. в Вашингтоне Декларация 26 государств, получившая впоследствии наименование Декларации Объединенных Наций. Среди 26 государств – Объединенных Наций, подписавших декларацию, – были СССР, США, Англия, Китай, Чехословакия, Польша, Индия, Югославия и др.

Во вступительной части декларации ее участники заявляли прежде всего о своем присоединении к Атлантической хартии. В ней содержится чрезвычайно важное положение о том, что для защиты жизни, свободы, независимости и религиозной свободы, для сохранения человеческих прав и справедливости необходима полная победа над врагом. Это положение важно прежде всего потому, что в Атлантической хартии правительства США и Англии не указывали путей осуществления целей, провозглашенных хартией. При формулировке соответствующей части декларации была принята во внимание позиция СССР в этом вопросе, изложенная в заявлении от 24 сентября 1941 г. Позиция Советского Союза нашла свое отражение и в другой части Декларации Объединенных Наций, где говорилось о необходимости употребить все ресурсы – военные и экономические – для войны с фашизмом.

Декларация содержала всего два обязательства ее участников. В соответствии с первым пунктом декларации каждое правительство обязалось употребить все свои ресурсы против тех членов «тройственного пакта» (Германии, Японии, Италии) и присоединившихся к нему государств (Румынии, Венгрии, Финляндии, Болгарии), с которыми это правительство находилось в войне.

Второй пункт возлагал на каждое правительство Объединенных Наций обязательство сотрудничать друг с другом и не заключать сепаратного перемирия или мира с врагами. Это обязательство являлось одним из важнейших признаков коалиции, ибо сущность любой коалиции – широкое военное, политическое и экономическое сотрудничество входящих в нее государств, коллективность действий ее участников. В этой связи уместно напомнить следующую выдержку из заявления Советского правительства от 24 сентября, в котором было сказано: «Советский Союз неустанно и решительно отстаивал и отстаивает в качестве одного из эффективных средств борьбы… необходимость коллективных действий против агрессоров»[133].

Таким образом, Декларация Объединенных Наций в международно-правовом порядке закрепляла военно-политический союз антифашистских государств, сохраняя, разумеется, возможность для присоединения к нему и других стран.

Создание антигитлеровской коалиции во главе с СССР, США и Англией явилось выдающимся событием в истории второй мировой войны, крупнейшим завоеванием свободолюбивых народов, объединившихся в борьбе против фашистских агрессоров, событием, в значительной степени предопределившим исход всей войны. Вместе с тем образование коалиции следует рассматривать как серьезный успех Советского Союза и его внешней политики. Оно означало прежде всего окончательный провал политики изоляции СССР и создания единого антисоветского фронта капиталистических держав, политики, проводившейся на протяжении всего периода существования Советского социалистического государства правительствами капиталистических стран. В 1941 году ведущие государства капиталистического мира – США и Англия – не только не примкнули к грабительскому походу фашистских держав против СССР, но оказались на стороне СССР, предоставляя ему определенную материальную и военную помощь. Установление советско-англо-американских союзнических отношений означало также серьезное поражение наиболее реакционных, антисоветских элементов среди правящих кругов США и Англии, которые вынуждены были по крайней мере на время прекратить или ограничить свою антисоветскую деятельность. Образование коалиции способствовало укреплению и расширению взаимопонимания и сотрудничества между народами крупнейших антифашистских мировых держав – СССР, США, Англии, Франции и Китая и значительно расширяло социальную базу всемирной борьбы против фашизма, содействовало консолидации всех антифашистских сил внутри каждой страны.

С начала 1942 года агрессивному блоку противостоял мощный фронт стран антигитлеровской коалиции. Однако на данном этапе войны произошло лишь резкое возрастание потенциальных возможностей стран антигитлеровской коалиции в борьбе против держав оси, поскольку развертывание мощного военно-политического потенциала Советского Союза еще не завершилось, а мобилизация огромных экономических и военных ресурсов США, по существу, только начиналась. Тем не менее с этого времени неуклонно нарастал необратимый процесс количественного и качественного укрепления сил антифашистской коалиции.

Расширение масштабов второй мировой войны привело к резкому увеличению численности вооруженных сил воюющих стран. Если в 1939 году под ружьем находилось 14-15 млн. человек, то к весне 1942 года уже более 35 млн. Особенно значительно возросла численность армий и флотов крупнейших держав. Соответственно увеличился состав действующих армий. Если в 1939-1940 годах на фронтах действовало от 100 до 200 дивизий, то зимой 1941/42 годов – более 800 дивизий. На советско-германском фронте протяженностью более 4 тыс. км с обеих сторон вели противоборство свыше 500 дивизий, насчитывавших около 8 мил. человек.

Глава III

ДВА ПОДХОДА К ВЕДЕНИЮ ВОЙНЫ ПРОТИВ ФАШИСТСКОГО БЛОКА

Не форсирование победы, а затяжка войны

1942 год открывал хорошие перспективы для совместных военных операций государств антигитлеровской коалиции. Поражение гитлеровцев под Москвой и успехи Красной Армии, достигнутые в зимнем наступлении 1942 года, привели к освобождению значительной территории, оккупированной немцами. Гитлеровские войска в результате наступательных ударов советских вооруженных сил понесли тяжелые потери. Но германское командование имело возможность пополнить свои силы на восточном фронте посредством переброски войск из Западной Европы. С декабря 1941 года по апрель 1942 года гитлеровское командование перебросило на советско-германский фронт 39 дивизий и 6 отдельных бригад, в том числе 16 дивизий из Франции[134].

Если бы Германия была лишена возможности свободно маневрировать своими стратегическими резервами, то перелом на фронте, которого добилась Красная Армия в битве под Москвой, мог бы быть закреплен и развит уже весной-летом 1942 года.

Новая военная обстановка, созданная победами советских войск под Москвой, с одной стороны, и консолидация политического союза между СССР, США и Англией – с другой, требовали безотлагательных решений по вопросам коалиционной стратегии. Этим вопросам были посвящены многие важные дипломатические переговоры в первой половине 1942 года. Они проходили лейтмотивом и через всю переписку между правительствами Советского Союза, США и Англии. Так, главным вопросом повестки дня конференции Рузвельта и Черчилля в Вашингтоне (22 декабря 1941 г. – 14 января 1942 г.) был вопрос «Основы совместной стратегии». Черчилль со своими советниками представил три документа по данному вопросу. Первый документ содержал анализ положения на европейском театре войны и выдвигал задачи вооруженных сил Англии и США на этом театре на 1942 год. Второй касался мероприятий, которые необходимо было провести на Тихом океане, и, наконец, третий – рассматривал перспективы военных операций на 1943 год.

В первом документе признавалось огромное значение, которое оказало на ход войны успешное контрнаступление советских войск. «В настоящий момент, – говорилось в нем, – фактором первостепенной важности в ходе войны является провал планов Гитлера и его потери в России. Мы еще не можем сказать, насколько велика катастрофа для германской армии и нацистского режима»[135]. Исходя из двух предпосылок – провал гитлеровских планов на советско-германском фронте и предполагаемая победа англичан в Ливии, авторы документа предлагали сосредоточить основное усилие англо-американских вооруженных сил на Северной Африке. Предложенную англичанами североафриканскую операцию, названную вначале «Гимнаст», «Супергимнаст», а затем «Факел», планировалось осуществить в начале марта 1942 года. Однако ввиду провала английского наступления в Ливии операция была отменена.

Второй документ предусматривал проведение ряда совместных мероприятий с целью восстановления англо-американского господства на Тихом океане, причем в качестве срока достижения этой цели указывался май 1942 года. В этом документе особо подчеркивалась необходимость увеличения количества имевшихся у Англии, США и других союзных государств авианосцев и предусматривались другие меры по укреплению стратегических позиций союзников на тихоокеанском театре войны[136].

В случае если намечаемые англичанами на 1942 год операции удалось бы успешно осуществить, они предлагали в своем третьем документе подготовиться к высадке на Европейский континент летом 1943 года. «…Мы должны готовиться к освобождению захваченных немцами стран Западной и Южной Европы, говорилось в этом документе, – путем высадки в удобных для этого пунктах – последовательно или одновременно – английских и американских войск, способных помочь порабощенным народам организовать восстание»[137]. Никаких дальнейших деталей «массового вторжения на Европейский континент» союзников в 1943 году английский документ не содержал.

Опасения англичан относительно возможного изменения позиции США в связи с началом войны на Тихом океане на конференции быстро рассеялись. На одном из ее первых заседаний генерал Маршалл заявил, что решающим театром военных действий по-прежнему следует считать районы Атлантики и Европы. «…Независимо от вступления Японии в войну, – говорилось в американском документе, представленном на конференции, – мы продолжаем считать Германию все еще главным противником, и ее разгром явится ключом к победе. За победой над Германией должно последовать падение Италии и поражение Японии»[138]. Что касается английских предложений о проведении крупной операции в Северной Африке и отсрочки высадки войск в Европе, то американцы согласились с этим планом. Рузвельт сразу же одобрил предложение англичан относительно североафриканской операции. Несколько позднее, 13 февраля 1942 г. в беседе с послом СССР в США М.М. Литвиновым Рузвельт согласился с тем, что прежде, чем разгромить Японию, необходимо разбить Германию, но в качестве второго фронта назвал североафриканский[139].

Несмотря на то что наступательные операции советских войск отчетливо показали всему миру возможность относительно быстрой победы над фашистской Германией при условии выполнения всеми государствами антигитлеровской коалиции своих союзнических обязательств и максимального напряжения сил, вашингтонская конференция наметила, по существу, курс на оборонительные операции. В стратегической линии, принятой Рузвельтом и Черчиллем на 1942 год, Англия и США ограничивали свои задачи главным образом бомбардировками и морской блокадой. Были разработаны также планы десантных операций в Северной Африке, намеченные на весну 1942 года. Этим самым в Вашингтоне было положено начало так называемой «стратегии малых дел», характеризовавшейся постоянными задержками в деле открытия второго фронта.

Не посвященные в политическую подоплеку предложенной Черчиллем стратегии многие профессиональные военные – участники конференции высказывали отрицательное отношение к принятому плану действий. Среди них были американские генералы Эйзенхауэр, Стилуэлл и Арнольд, которым не нравились так называемые «отвлекающие маневры», и в частности запланированная высадка в Северной Африке. Они не видели смысла в высадке в Северной Африке не только потому, что это могло бы привести к нежелательным для союзников военным осложнениям (например, к вступлению Испании в войну на стороне фашистских держав), но и потому, что считали эту операцию совершенно нецелесообразной с военной точки зрения. Генерал Арнольд заявил Рузвельту и Черчиллю, что единственный способ выиграть войну – ударить по наиболее уязвимому для Германии месту, там, где сосредоточена ее мощь, «организовав высадку через Ла-Манш из Англии, используя кратчайшую и самую прямую дорогу на Берлин»[140]. Генерал Эйзенхауэр, комментируя обсуждение вопросов стратегии на вашингтонской конференции, писал 22 января 1942 г.: «Нам необходимо высадиться и воевать в Европе, нам нужно прекратить разбрасывание своих ресурсов по всему свету и, что еще хуже, терять время»[141]. Военные деятели хорошо понимали несостоятельность, с военной точки зрения, стратегической концепции ведения войны в Европе, принятой правительствами Англии и США. Тем не менее по соображениям чисто политического характера эта концепция была принята.

На конференции было принято также важное решение о создании объединенного англо-американского комитета начальников штабов с местопребыванием в Вашингтоне. Задачей объединенного комитета было «вырабатывать и осуществлять под руководством глав соответствующих государств политику и планы, касающиеся стратегии ведения войны, распределения вооружения, определения потребностей вооруженных сил и транспортных потребностей»[142]. Членами объединенного комитета являлись президент США, премьер-министр Великобритании и высшие офицеры трех видов войск США и Англии. Президента США в объединенном комитете постоянно представлял адмирал Леги, английского премьер-министра – фельдмаршал Дилл. В ходе войны было проведено восемь конференций объединенного комитета с участием Рузвельта и Черчилля. В промежутках между конференциями объединенный комитет продолжал свою повседневную работу в Вашингтоне.