Дипломатия в годы войны (1941–1945): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через два дня, 1 июня 1942 г., во время прощальной беседы накануне своего отъезда из Вашингтона советская делегация во избежание каких-либо недоразумений опять официально поставила тот же вопрос. Цитируем американскую запись: «Каков ответ президента в отношении второго фронта?».

На этот прямой вопрос президент ответил, что «мы надеемся открыть второй фронт»[174].

Советское правительство было готово ради открытия второго фронта в 1942 году пойти на предложенное Рузвельтом сокращение заявки Советского Союза на тоннаж и на то, чтобы ограничиться вывозом из Америки главным образом вооружения и оборудования для заводов[175].

В телеграмме Черчиллю, направленной после завершения советско-американских переговоров, Рузвельт писал: «…Я больше, чем когда-либо, хочу, чтобы «Болеро» (под, этим Рузвельт подразумевал высадку в Западной Европе. – В.И.) началась в августе и продолжалась до тех пор, пока позволит погода»[176].

В результате энергичных усилий советской дипломатии в коммюнике о советско-английских и советско-американских переговорах было указано, что «достигнута полная договоренность в отношении неотложных задач создания второго фронта в Европе в 1942 году»[177]. Правда, в Лондоне по возвращении советской делегации из Вашингтона ей была вручена памятная записка, в которой содержались следующие фразы: «Невозможно сказать заранее, будет ли положение таково, чтобы сделать эту операцию (высадку на Европейский континент. – В.И.) осуществимой, когда наступит время. Следовательно, мы не можем дать обещания в этом отношении; но если это окажется здравым и разумным, мы не поколеблемся претворить свои планы в жизнь»[178]. Но если учесть безоговорочное согласие Вашингтона на открытие второго фронта в 1942 году, а также то обстоятельство, что Черчилль на первом этапе советско-английских переговоров придавал позиции Вашингтона в этом вопросе решающее значение, и, наконец, согласие английского правительства на опубликование коммюнике с предложенной советской делегацией формулировкой о втором фронте, то оговорка англичан приобрела подчиненное значение. Советское правительство, да и вся мировая общественность рассматривали итоги советско-английских и советско-американских переговоров как полную договоренность в отношении того, что второй фронт будет открыт в 1942 году.

В связи с тем, что вашингтонские переговоры происходили в период истечения срока действия первого протокола о поставках, советские и американские представители рассмотрели итоги осуществления программы поставок и согласовали основные вопросы второго протокола на период с 1 июля 1942 г. по 30 июня 1943 г. Было решено, что со второй половины 1942 года военные поставки и снабжение для СССР со стороны США будут улучшены и ускорены. В новой программе поставок Соединенные Штаты определяли общую их сумму в размере 3 млрд. долл. Правда, представители США отказались удовлетворить полностью заявки Советского Союза как в отношении тоннажа, так и видов поставок. Сокращение тоннажа поставок они мотивировали трудностями транспортировки в связи с подготовкой второго фронта в Европе. Сокращение тоннажа «высвободило бы большое число судов, – говорил Рузвельт, – которые мы смогли бы использовать для отправки в Англию боеприпасов и снаряжения для второго фронта, ускорив тем самым его открытие»[179]. Важно вместе с тем отметить, что сокращение объема поставок не затрагивало таких видов вооружения, как танки, самолеты и боеприпасы. На совещании были также согласованы ежемесячные квоты некоторых важнейших поставок.

Наконец, в результате переговоров, уже после отъезда советской делегации из США, 11 июня 1942 г. Хэллом и Литвиновым было подписано соглашение «О принципах, применимых к взаимной помощи в ведении войны против агрессии», которое в своих главных чертах повторяло обычные соглашения по ленд-лизу, заключенные в годы войны Соединенными Штатами. Хотя это соглашение затрагивало в основном вопрос о взаимных поставках, его подписание явилось серьезным шагом на пути развития дружественных союзнических отношений между СССР и США. В основу этого соглашения был положен «принцип взаимной выгодности помощи, оказываемой друг другу обеими странами». Соглашение исходило не только из признания факта установившегося боевого сотрудничества Советского Союза и Соединенных Штатов Америки в войне против гитлеровской Германии, но и предусматривало согласованность действий между обеими странами в послевоенный период.

В ходе вашингтонских переговоров президент Рузвельт высказал свои соображения относительно будущего разоружения Германии и Японии, о контроле над их военной промышленностью, о будущих действиях «четырех главных держав» (СССР, США, Англии и Китая) по поддержанию безопасности и мира. Подробно изложил он свои взгляды и по вопросу о будущем колониальных и зависимых стран. Состоялся обмен мнениями по некоторым другим вопросам.

Черчилль бьет отбой. Визит в Москву

Летом 1942 года обстановка на советско-германском фронте была чрезвычайно тяжелой. Гитлеровское командование, создав превосходство в живой силе и технике на юго-западном участке советско-германского фронта, начало крупное наступление и вновь временно захватило инициативу в свои руки. Без всякого риска и опасения за свой западноевропейский тыл немецко-фашистское командование бросило все свои резервы против Советского Союза. Достаточно сказать, что за период с марта по ноябрь 1942 года на советско-германский фронт было дополнительно переброшено более 80 дивизий. Осенью 1942 года противник имел здесь 262 дивизии и 16 бригад.

Советский Союз по-прежнему был.вынужден вести войну против гитлеровской Германии и всех ее сателлитов один на один. Летом 1942 года на советско-германском фронте развернулись гигантские сражения. Казалось бы, в этот период союзники незамедлительно приступят к осуществлению высадки в Европе. Все необходимые для этого предпосылки были: английский и американский народы показали себя твердыми сторонниками активного, наступательного ведения войны; боевой дух личного состава вооруженных сил США и Англии был достаточно высок; экономика союзников уже в течение длительного времени была переведена на военные рельсы; военное командование США и Великобритании имело более чем достаточно времени для того, чтобы подготовить детальные планы военных операций и осуществить необходимые для этого мобилизационные мероприятия; наконец, была достигнута договоренность между правительствами трех держав – СССР, Англии и Соединенных Штатов Америки – об открытии второго фронта в 1942 году.

Во всех уголках земного шара каждый день ожидали открытия второго фронта, – кто с надеждой и верой, кто с тревогой и страхом. В политписьме из Вашингтона от 14 августа 1942 г. А.А. Громыко сообщал: «Вопрос о втором фронте в Европе, безусловно, волнует миллионы людей США. Обсуждение этого вопроса не сходит со страниц американской печати. Рабочие крупных городов США собираются на митинги, на которых выражают свое отношение к данному вопросу, выносят резолюции, призывающие правительство Рузвельта ускорить открытие второго фронта…»[180]. Повсеместно господствовало убеждение, что союзники самым энергичным образом готовятся к осуществлению крупной десантной операции. Но время шло, а высадка союзников на западноевропейском побережье Европы все задерживалась.

Что же происходило в это время за кулисами политической сцены США и Англии? Вскоре после отъезда советской делегации из Соединенных Штатов в Вашингтон прибыл Черчилль. Главной целью его визита в Вашингтон – как он признался впоследствии сам – было добиться согласия американского правительства на отказ от открытия второго фронта в Европе в 1942 году. Имея точные данные о Том, что у американцев отсутствуют конкретные планы форсирования Ла-Манша, английский премьер-министр задал своим собеседникам много вопросов, относящихся к практическому решению проблемы открытия второго фронта. Так, например, Черчилль спрашивал: «Имеют ли какой-либо план американские штабы? В каких пунктах они хотят нанести удар? Какие имеются десантные и транспортные суда? Кто из офицеров мог бы взять на себя командование этой операцией? Какие требуются английские войска и какая помощь?»[181]. Американские представители не готовы были вразумительно ответить на поставленные вопросы. Этого и добивался Черчилль.

Сославшись на неподготовленность английского и американского высшего военного командования к высадке десанта в Европе, Черчилль предложил вернуться к своему старому плану – к высадке в Северной Африке. Американские представители не дали своего формального согласия на английское предложение, и переговоры Черчилля с Рузвельтом зашли в тупик.

Бездеятельность высшего военного руководства Англии и США вызывала растущее недовольство среди английской и американской общественности. «Именно сейчас следует открыть второй фронт», – писали многие английские и американские газеты, отражая настроения общественности в Англии и США. Большой интерес в этой связи представляет опрос, проведенный газетой «Ньюс кроникл» летом 1942 года. На вопрос, «каково Ваше мнение, должны ли союзники попытаться высадиться в Европе в этом году или нет?», 60% ответили положительно, 28% ответили «не знаю» и всего лишь 12% – отрицательно[182].

Критика официальной позиции по вопросу о втором фронте явилась одной из главных причин политического маневра, предпринятого правительством Черчилля, организовавшим летом 1942 года ряд мелких десантных операций на западном побережье Франции (Дьепп, Сен-Назер). Большие потери в этих операциях, предпринятых ничтожными силами, были использованы в качестве «аргумента» не только в дипломатических переговорах, но и для борьбы против сторонников немедленного открытия второго фронта как в Англии, так и в США. «Это был удар, направленный против нас», – рассказывал лорд Бивербрук, являвшийся одним из сторонников скорейшего открытия второго фронта, автору книги. По его мнению, дьеппская операция была политически направлена лично против него, она должна была ослабить его престиж и влияние в английском правительстве. Из-за серьезных разногласий по вопросам ведения войны Бивербрук был вынужден уйти в отставку в 1942 году.

Для окончательного согласования плана действий на вторую половину 1942 года Рузвельт направил в середине июля в Лондон Гопкинса, Маршалла и командующего военно-морским флотом адмирала Кинга. Они имели с собой инструкцию Рузвельта, в которой излагалась точка зрения американского правительства по вопросам военной стратегии союзников в 1942 году. В этом важном документе президент трезво оценивал значение открытия второго фронта как для советско-германского фронта, так и для всего хода второй мировой войны. В одном из пунктов инструкции по этому поводу говорилось следующее: «Что касается 1942 года, то вы тщательно изучите возможности проведения операции «Следжхэммер». Такая операция определенно поддержала бы Россию в этом году. Она могла бы создать перелом в ходе войны, и в результате Россия была бы спасена в этом году. «Следжхэммер» имеет такое огромное значение, что по всем соображениям ее необходимо провести. Вы должны энергично настаивать на немедленной широкой подготовке к этой операции…»[183]. Вместе с тем в этом же документе допускалась возможность того, что высадка в Европе в 1942 году будет отложена ввиду позиции англичан.

Приехав в Лондон, американские представители встретились с английскими начальниками штабов, которые наотрез отказались рассматривать возможность открытия второго фронта в Европе в 1942 году. Новое совещание, в котором принял участие Черчилль, не принесло никаких результатов. Переговоры грозили закончиться полным провалом. 22 июля представители США сообщили президенту о создавшемся положении. Рузвельт ответил им, что «он не особенно удивлен разочаровывающим исходом лондонских переговоров», и, по существу, согласился с английским предложением по поводу операции в Северной Африке. Переговоры возобновились, и предложенный англичанами план высадки главным образом американских войск в Северной Африке (операция «Факел») был согласован.

Давая оценку позиции английского правительства в этом вопросе, посол СССР в Великобритании сообщал в НКИД СССР 16 июля 1942 г., что на основании бесед с Черчиллем, Иденом, Бивербруком и другими английскими деятелями становится ясным, что в кампании 1942 года Советскому Союзу придется рассчитывать только на свои силы. «Таким образом, – писал посол, – необходимо констатировать, что в самый критический для нас момент мы оказались по существу брошенными на произвол судьбы нашими союзниками. Это очень неприятная правда, но нет никакого смысла пытаться смягчить ее. Ее необходимо также запомнить на будущее»[184]. Одностороннее решение Англии и США являлось грубым нарушением их союзнического долга перед Советским Союзом в период, когда советский народ переживал тяжелейшие испытания.

По-иному к своим союзническим обязательствам относилось Советское правительство. В качестве примера следует привести такой факт. Летом 1942 года англичане потерпели тяжелое поражение в Северной Африке. 20 июня итало-немецкие войска овладели Тобруком и захватили при этом более 30 тыс. английских пленных. Преследуя поспешно отступающие английские войска, итало-немецкие соединения вступили на территорию Египта; 28 июня они овладели городом Мерса-Матрух и в первых же числах июля достигли рубежа к югу от Эль-Аламейна. «Это был один из самых тяжелых ударов, – вспоминал впоследствии Черчилль, – которые я перенес во время войны»[185].

В связи с критическим положением, создавшимся в Египте, Черчилль обратился к Рузвельту со следующей просьбой: он спрашивал, не согласится ли президент сообщить в Москву, что 40 американских бомбардировщиков, которые находились в то время в Ираке на пути в Советский Союз, «отчаянно» нужны англичанам. Черчилль писал: «В то время, когда бои в России в самом разгаре, это будет тяжелая просьба…»[186]. Президент обратился с телеграммой к правительству СССР, в которой упомянул о просьбе Черчилля относительно 40 американских бомбардировщиков. Глава Советского правительства ответил на эту просьбу незамедлительно: «Ввиду создавшегося для союзных войск положения в Египте, не возражаю против передачи 40 бомбардировщиков А-20 из числа находящихся в Ираке для СССР на египетский фронт»[187]. Получив сообщение о решении Советского правительства, английский премьер-министр выразил глубокую благодарность за «быстрое и великодушное» решение Советского правительства[188]. Это – небольшой эпизод, но он весьма характерен для отношения Советского Союза к своим партнерам. СССР всегда выражал готовность помочь союзникам, в особенности тогда, когда они оказывались в тяжелом положении. Не так, очевидно, понимали свой союзнический долг правительства Англии и Соединенных Штатов.

Приняв сепаратное решение по важнейшим вопросам стратегии второй мировой войны, английское и американское правительства лишь задним числом известили Советское правительство о том, что второго фронта в 1942 году не будет. В телеграмме английского премьера на имя главы Советского правительства от 18 июля 1942 г. ничего даже не говорилось о причинах принятого решения, равно как и не сообщалось об англо-американских планах ни на 1942, ни на 1943 год. Это сообщение не могло, разумеется, не вызвать резкого протеста со стороны Советского правительства. В одном из своих посланий английскому правительству оно указывало, что вопрос о втором фронте начинает принимать несерьезный характер. Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте, Советское правительство заявляло самым категорическим образом, что оно не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 год[189].

Желая ослабить неблагоприятное впечатление от своего послания, Черчилль решил направиться в Москву для объяснения с Советским правительством. «Мы все были озабочены реакцией Советского правительства на неприятное, хотя и неизбежное сообщение о том, что в 1942 году не будет произведено вторжение через Ла-Манш»[190], – писал Черчилль в своих мемуарах.

Английский премьер-министр прибыл в Москву в середине августа 1942 года, его сопровождали представитель президента США Гарриман и группа военных советников. О настроении, с которым Черчилль летел в СССР, свидетельствуют его собственные воспоминания: «Я размышлял о моей миссии в это угрюмое большевистское государство, которое я когда-то так настойчиво пытался задушить при его рождении и которое вплоть до появления Гитлера я считал смертельным врагом цивилизованной свободы. Что должен был я сказать им теперь? Генерал Уэйвелл, у которого были литературные способности, суммировал все это в стихотворении, которое он показал мне накануне вечером. В нем было несколько четверостиший, и последняя строка каждого из них звучала: «Не будет второго фронта в 1942 году». Это было все равно, что везти большой кусок льда на Северный полюс»[191].

Черчилль имел ряд встреч со Сталиным, во время которых были рассмотрены ход военных операций и международное положение в целом. Поставив в известность Советское правительство об англо-американском решении не открывать второго фронта в Европе в 1942 году, Черчилль от имени правительства Англии и США вновь заверил Сталина в том, что второй фронт в Европе будет, безусловно, открыт в 1943 году. Для этой цели к весне 1943 года в Англии, по его словам, будет сосредоточено 48 дивизий.

Черчилль утверждал, что к августу 1942 года в Великобритании находилось всего две с половиной американские дивизии и что союзное командование располагало транспортными возможностями лишь для высадки шести дивизий. Черчилль сообщил о намеченной в 1942 году англо-американцами высадке в Северной Африке и детально обосновывал ее мнимые преимущества перед десантной операцией в Западной Европе в 1942 году.

Советское правительство выразило свое решительное несогласие с позицией союзников по вопросу о втором фронте. «…Мы спорили почти два часа, – рассказывает Черчилль об одной из своих встреч с советской делегацией, – за это время Сталин сказал очень много неприятных вещей, особенно о том, что мы слишком боимся сражаться с немцами и что если бы мы попытались это сделать, подобно русским, то мы убедились бы, что это не так уж страшно; что мы нарушили наше обещание относительно «Следжхэммера»; что мы не выполнили обещаний в отношении поставок России и посылали лишь остатки после того, как взяли себе все, в чем мы нуждались»[192]. На второй день переговоров англичанам был вручен советский меморандум, в котором указывалось, что организация второго фронта в Европе в 1942 году имела бы своей целью отвлечение немецких сил с восточного фронта на Запад и облегчение, таким образом, положения советских войск на советско-германском фронте в 1942 году.

«Легко понять, – говорилось в упомянутом меморандуме, – что отказ Правительства Великобритании от создания второго фронта в 1942 году в Европе наносит моральный удар всей советской общественности, рассчитывающей на создание второго фронта, осложняет положение Красной Армии и наносит ущерб планам Советского Командования»[193].

Сталин доказывал Черчиллю, что 1942 год представляет наиболее благоприятные условия для создания второго фронта в Европе, так как почти все силы немецких войск, и притом лучшие силы, были отвлечены на восточный фронт, в то время как в Европе оставались незначительные, слабо подготовленные соединения. «Неизвестно, будет ли представлять 1943 год такие же благоприятные условия для создания второго фронта, как 1942 год, – отмечалось в советском меморандуме. – Мы считаем поэтому, что именно в 1942 году возможно и следует создать второй фронт в Европе»[194].

Тем не менее Черчилль в памятной записке, врученной Советскому правительству 14 августа, подтвердил отказ Англии и США открыть второй фронт в Европе в 1942 году. Союзники ограничились обещанием начать операцию «Факел» в Северной Африке и открыть там новый фронт войны. Гарриман полностью поддержал английского премьер-министра.