Южное открытие, произведенное летающим человеком, или Французский Дедал: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Второй остров: остров Викторик, или Патагония

Все народы острова Викторик (так они назвали этот большой остров, который будет отныне центром пятой части света) принадлежат к расе патагонцев. Ростом они около двенадцати-пятнадцати футов. Они настолько кротки, что между ними никогда не происходит ни малейших ссор. Викторин и его сын Александр долго наблюдали за ними, не решаясь нигде опуститься. Но когда они приблизились к земле, то увидели, что на них почти не обращают внимания. Скоро они обнаружили причину этого, заметив, что совсем близко от них летали огромные птицы, вроде кондоров. Наконец, опустившись на одну возвышенность, они устроились там, чтобы иметь возможность производить оттуда экскурсии вглубь страны.

В то время, как они восхищались этой новой страной и ее жителями, они заметили молодую девушку, приблизительно десяти футов ростом (ей было двенадцать лет), которая, раздвинув ветви двух деревьев, протягивала руку, чтобы их схватить. Они отлетели немного в сторону и поднялись на несколько футов в воздух, так как на них были их легкие крылья. Девочка схватила камень, чтобы бросить в них. Но женщина, ростом двенадцати футов, невидимому ее мать, запретила ей это и стада звать летающих людей, как люди этой страны призывают птиц, — способ, отличающийся от французского только большей зычностью. Викторин и Александр решили, что могут приблизиться к ней. Они подлетели ближе, выражая жестами почтение и радость. Это очень понравилось большой женщине и ее дочери. Викторин сел, как на насест, на плечо дочери, которая задрожала от радости, не смея, однако, к нему прикоснуться. Потом они несколько раз улетали и снова возвращались, а когда женщины стали удаляться, последовали за ними. Так они долетели до большого дома, построенного целиком из дерева. Там они увидели мужчин, еще более крупных, чем женщины. Мать и дочь стали им что-то рассказывать, показывая на Викторина и Александра. Все сели за стол так, как это делается в этой стране, т. е. каждый сел на бревно, служившее креслом, а женщины распределили плоды хлебного дерева, коренья и нечто вроде теста, которым наполнили большие деревянные вазы, стоявшие перед каждым гостем. Когда трапеза кончилась, каждый заснул на постели из мха, расположенной у того места, которое он занимал за ужином. Только молодая девушка подумала о том, чтобы дать поесть летающим людям. Они взяли пищу из ее рук и очень обрадовали этим доброе дитя.

Они отбыли на следующий день. Пребывание на этом острове показалось им утомительным: человек, привыкший считать себя царем природы, должен чувствовать себя неприятно среди существ, относящихся к нему с презрением, ввиду своего физического превосходства. От этого ощущения ничто не может избавить, между тем как общественное превосходство, которым обладают наши знатные и даже короли, не производит такого впечатления. Рассматривая вещи с правильной точки зрения, всегда находишь утешение: у меня столько же силы; я могу испытывать такие же удовольствия; я столько же живу; без посторонней помощи все они были бы равными мне, и т. д. Но существо, которое может взять в руку двух-трех людей и держать их, как птичек, как бы унижает этим нас. Поэтому нет ничего удивительного в том, что былые великаны, некогда существовавшие на старом континенте, были постепенно истреблены низкорослыми людьми. Если бы остров Викторик был населен европейцами, то обитающие там ныне патагонцы не просуществовали бы, может быть, и трех столетий.

Возвратившись домой, Викторин и его сын сообщили о своем открытии. Но пока они не могли еще думать о торговле. Только после трех или четырех путешествий, установивших личную близость между ними и патагонцами, они решились повезти им разные изделия, предварительно показав им образцы, которые там понравились. Они особенно старались, чтобы эти изделия соответствовали росту народа, с которым они хотели торговать.

Итак, нагруженный товарами корабль прибыл к южным патагонцам, которые были восхищены его видом и стали питать уважение к маленьким людям. Особенно им понравилось, что весь экипаж корабля состоял сплошь из карликов, созданных совершенно по их подобию и без крыльев. Сперва объяснялись знаками, а через месяц научились кое-как понимать язык друг друга. Тогда-то благодаря своему промышленному искусству и знанию маленькие люди оказались в большом почете у патагонцев, которые пришли в восторг от всех наших искусств и всех наших изобретений. И если некоторые из них усматривали в этом результат нашей слабости, то другие (и таковых было большинство, хотя это были не самые умные) искренно этим восторгались. Особенно приводили их в восхищение искусственные крылья, но Викторин тщательно остерегался открыть им свою тайну. Что касается корабля, то у них, повидимому, не возникло желания построить себе таковой. Они говорили, что у них достаточно земли, и что было бы глупо пользоваться средствами, которые нам не даны природой, чтобы отправляться на поиски других территорий. По их словам, человек, как и растение, должен оставаться прикрепленным к своей почве и может только выродиться, покидая ее.

Это рассуждение не казалось слишком мудрым Викторину, который предпочитал быть сувереном острова Кристины, чем фискальным прокурором в Дофине или даже королем Неприступной горы, где вскоре стало бы невозможным прокормить всех жителей, причем люди, принужденные покинуть гору, все разоблачили бы. (Он поэтому и не отпустил никого, и после его отъезда эта гора осталась абсолютно необитаемой, как была раньше.)

Из страны патагонцев привезли в обмен металлы, которых не было на острове Кристины, особенно платину, имевшуюся на острове Викторик в изобилии: ее залежи находились там почти на поверхности земли. Платина эта была значительно более плавкой и ковкой, чем американская, и поэтому у кристинцев приобрела сейчас такую же ценность, какую в Европе имеет золото. Из нее производятся самые дорогие украшения и вся монета страны. Оттуда привезли также чудовищной величины слоновые бивни, из которых изготовили прекрасные изделия, даже стойки для кроватей. Там открыли также металл, приближающийся к нашей меди, но не поддающийся ржавчине. Там не было ни серебра, ни олова, но нашлось немного железа и нечто вроде свинца. Из этого железа попробовали делать режущие инструменты, и это удалось довольно хорошо, но они уступали по качеству соответствующим инструментам нашей страны. Викторин предполагал отправляться время от времени в северные страны, чтобы выменивать там продукцию островов Кристины и Викторик на сталь. Но затем он изменил свои намерения, предпочитая не разглашать тайны природных богатств своего полушария, и теперь железо и сталь добываются с помощью патагонцев, которые сами разрабатывают свои рудники. Поэтому-то в Европе и не видят ни южной платины, ни новой меди. Викторин сообразил, что эти металлы могут в Европе возбудить жадность, и решил не торговать ими до того времени, пока остров Кристины не будет достаточно заселен, и не станет преградой для европейцев. Я счел нужным дать вам все эти сведения о кристинцах, прежде чем говорить об их успехах и их внутреннем управлении.

Через некоторое время после первого путешествия корабля на остров Викторик, королева Кристина и ее муж начали подумывать о женитьбе своего старшего сына. Они предприняли первые шаги в этом направлении, нежно указывая ему, что он является лучшей партией во всем королевстве и может выбрать любую из девушек, которая покажется ему самой красивой и самой достойной. Но при подобных предложениях молодой человек неизменно хранил молчание и даже казался грустным. Прошел месяц, а он все не давал никакого ответа. Эта сдержанность в горячем молодом человеке могла вызвать некоторое беспокойство. Кристина рассказала об этом доброму сеньору, своему отцу, но тот, исходя из своих предрассудков, ответил ей:

— Чорт возьми, вот удивительно! На ком же вы хотели бы женить вашего сына? Уж не на дочери ли вашей горничной или сапожника? Это, кажется, наиболее превосходные люди во всем королевстве. Но неужели же вы думаете, что мой отпрыск, так на меня похожий и имеющий, без сомнения, мои склонности, может опуститься до такой степени?

— Но что же нам остается делать, дорогой сеньор-отец? — возразила Кристина. — У нас нет другого способа его женить. Нам придется и Софи отдать кому-нибудь из наших подданных, а Александра женить…

— Но почему же, чорт возьми? У вашего величества слишком близорукие виды для королевы. Пусть отец с двумя сыновьями отправится в Европу. Дело это займет у них десять-двенадцать дней. Они наметят там двух самых блестящих принцесс и доставят их сюда, а здесь наши сыновья с ними обвенчаются. Что касается Софи, я думаю, будет не более трудно найти ей в мужья какого-нибудь королевского сына, — не старшего, который должен быть оставлен своему народу, а младшего.

— Понравится ли это колонии?

— Ваше величество должно быть убеждено, что в случае осуществления этого почтение подданных только увеличится, между тем как излишним сближением с ними оно будет подорвано.

— Нужно поговорить об этом с мужем.

— Да, мадам. И я беру на себя труд изложить намерения вашего величества вашему августейшему супругу-королю, — сказал напыщенно, но вполне серьезно отец Кристины.

Викторин также заметил мечтательность своего сына и был этим обеспокоен гораздо больше, чем кто бы то ни было другой. Эта мечтательность началась после посылки корабля на остров Викторик. Он сделал далее такое открытие: с острова Кристины до острова Викторик и обратно перелет занимал только три часа, и вот оказалось, что его сын тайно совершал, эти перелеты. Но Викторин не мог себе представить, что именно тянуло его к гигантам. Когда его жена говорила с ним о похищении какой-нибудь принцессы, он, не показывая своего беспокойства, ограничивался тем, что отвечал, что нужно дать пример жителям острова Кристины, доказав на деле, что они также следуют принципу равенства. С этим аргументом королева согласилась. Она, впрочем, никогда не расходилась во мнениях с мужем, и теперь также поставила себе задачей убедить в том же доброго сеньора, своего отца.

Со своей стороны, Викторин уполномочил Александра попытаться разузнать намерения старшего брата. Молодой человек сделал попытки в этом направлении, однако безуспешно. Но однажды, желая воспользоваться случаем, чтобы поговорить с братом без свидетелей, он заметил, что тот отправляется на остров Викторик. Он последовал за ним, стараясь остаться незамеченным. Старший брат направил свой полет прямо к жилищу той патагонской девушки, которая первая заметила отца и младшего сына во время их первого появления на этом острове. Александр увидел, что девушка поджидала его брата. Она приняла его в свои объятия и, лаская, унесла к себе. Он видел, что его брат отвечал ласками на ее ласки. В конце концов у него не осталось сомнений, что они влюблены друг в друга. Это открытие его крайне поразило. Он немедленно же вернулся на остров Кристины и рассказал о виденном отцу.

Викторин тотчас же собрал всю королевскую семью: королеву, принцессу Софи, своего тестя, отца, мать, братьев и сестер, к которым присоединился еще священнослужитель, — и изложил им то, что произошло. Добрый сеньор высказал мнение, что в этой склонности есть нечто великое, и что она предпочтительнее союзу с какой-нибудь подданной. Кроме того, в результате этого брака королевская семья станет по росту крупнее своего народа. Священнослужитель, который был по крайней мере архиепископом, если не больше, важно прибавил, что внимательно читая писания Гомера и даже латинских поэтов, нельзя сомневаться в том, что древние цари греков, их герои и боги были великаны. Все любовные связи Юпитера представляли мимолетные увлечения гиганта женщинами обычного роста. Герои, происходившие в результате этих связей, представляли нечто среднее: великана — по отцу и малую расу — по матери. Это достаточно подтверждается и нашим священным писанием. У греков так обстояло дело с Геркулесом, который неизмеримо превышал ростом своего брата Эврисфея: хотя оба они родились от одной матери, но отцы были разные. Отцом Геркулеса был великан; поэтому мать героя с большим трудом могла его родить, как рассказывает Овидий. Отцом же Эврисфея был, наоборот, обычный человек. Таков был и Вакх. Но его мать Семела была менее счастлива, чем Алкмена: ее плод был слишком велик, она попробовала освободиться от него на седьмом месяце и от этого умерла. Отсюда и происходит миф, будто она захотела увидеть Юпитера во всей его славе, этот миф имеет также и другой смысл, который священнослужитель отказался объяснить, ссылаясь на свой сан.

Добрый сеньор был восхищен этой ученой справкой. На Кристину она не произвела никакого впечатления. Викторин же, поразмыслив, решил посмотреть, окажется ли возможным подобный брак. Он дождался возвращения своего старшего сына, который не замедлил появиться. Весь его вид показывал, что он не был несчастен в любви.

Викторин ласково встретил его. Он дал ему понять, что знает влечение его сердца, и даже попросил его, во имя своей отцовской нежности, довериться ему и дать ему возможность содействовать счастью сына. Такая сердечная речь произвела свое действие. Молодой человек, покраснев, ответил отцу:

— Я был бы недостоин такой доброты, сеньор, если бы не открыл вам всей своей души. Вы знаете, что меня очень хорошо встретили у патагонцев во время нашего торгового путешествия. Особенно много сердечности по отношению ко мне проявила молодая девушка, которая первая заметила вас и моего брата. И как, только мы научилась объясняться несколькими словами, она уверила меня, что, если бы я захотел принадлежать ей, она не стала бы больше смотреть ни на одного патагонца. Это она мне дала понять вполне ясно. Вы знаете, как она прелестна, как стройна. Мое сердце не могло устоять. Я сказал ей, что являюсь старшим сыном главы маленьких людей. Она ответила мне, что у них все люди равны, но что ее отец пользуется большим уважением среди своей нации, и что если я представляю нечто большее, чем другие маленькие люди, то это нас только еще более сблизит. Мы условились часто встречаться. При расставании она казалась очень опечаленной. Я сказал ей, что при помощи моих крыльев, этой прерогативы одной нашей семьи, я смогу видеть ее почти каждый день. Так я и поступал. Не могу вам выразить, отец мой, до какой степени я люблю ее и как она любит меня. Но я не скрываю от себя трудностей: согласитесь ли вы и захочет ли моя мать, чтобы я взял такую жену? Если ваша доброта поможет мне преодолеть все препятствия, то согласятся ли патагонцы, которые едва признают нас людьми, отдать одну из своих дочерей пигмею? Вот, дорогой сеньор-отец, что я говорил себе, будучи не в силах преодолеть свою склонность к прелестной Исмиштрис. Я горжусь тем, что люблю такую девушку, и все принцессы, все красавицы мира кажутся мне ничем по сравнению с ней. Я настолько надеюсь на вашу доброту, отец, что осмеливаюсь рассчитывать на вашу особую поддержку и даже на ведение переговоров с патагонцами.

Хотя Викторин был к этому подготовлен, речь сына крайне поразила его, и он удалился, чтобы обдумать все на досуге. После некоторого размышления он вызвал к себе молодого де-Б-м-т.

— Не рассказывайте никому того, что вы мне только что передали, — сказал он ему, — чтобы нам не сделаться предметом насмешек наших соотечественников в случае неудачи. Признаюсь вам, сын мой, величие ваших намерений мне нравится, и я знаю, что ваш дед с материнской стороны также одобряет их, по своим особым соображениям. Сам я, однако, смотрю на это более серьезно. Мне кажется, что, если бы мы сумели соединить обе нации путем смешанных браков, мы укрупнили бы нашу породу. Обо всем этом я еще подумаю. В данный момент дело идет только о вас. Мы скоро отправимся вместе на остров патагонцев, и я попробую позондировать настроение руководителей этой нации.

„Наряжающаяся Исмиштрис“. С грав. неизв. художника

Молодой де-Б-м-т был в восторге, что намерения его отца не противоречат его собственным. Но вместо того, чтобы ожидать его, он немедленно полетал на остров Викторик, чтобы предупредить свою возлюбленную о готовящемся предложении со стороны его отца. Исмиштрис пришла в восторг. Она повела своего возлюбленного к матери, которой уже раньше рассказала о своей склонности, и стала умолять ее походатайствовать о них перед отцом и перед всеми главами семей нации. Услишсло благосклонно выслушала дочь, обласкала маленького де-Б-м-т, которого посадила на палец, как охотничью птицу, и втроем они отправились к огромному Оркуманилошу, отцу Исмиштрис. Услишсло без обиняков передала ему о предложении. Как только он это услышал, он захотел рассмеяться. Но движение мысли происходит не столь же быстро в этих огромных телах, как в наших. Можно было поэтому видеть, как постепенно прояснялись его черты и разгорались глаза, и только через пять минут после речи жены он разразился смехом. Вот примерный перевод его ответа:

— Нашу дочь не обвинят, дорогая итимикили (супруга), в том, что она рамка (наклонна к сладострастию). Напротив, ее похвалит вся благородная и могущественная нация ппоткоганов (патагонцев) за то, что она очень митимипипи (скромна в любви). Что касается меня, то в данный момент мне представляется наиболее заслуживающим раздумья то, что моими внуками окажутся уумбжи (пчелы), а это будет выглядеть довольно смешно. Нам останется после этого только выдать сестру этого мижититиман (прелестного маленького человека) замуж за нашего сына, огромного Скапопантиго. А это нельзя будет осуществить, потому что в случае подобного брака с этой мижититимости (прелестной маленькой женщиной) произошло бы то же самое, что произошло с нитимости (ночной женщиной) с Сюникдомба (Ночного острова, — так по-патагонски называется остров Кристины), которая умерла, оманзалопипи (забеременев) от похитившего ее ппоткогана.

— Дорогой кратакабуль (муж), — ответила ему Услишсло, — мне нравится этот лилими (драгоценный камешек). Отдадим ему нашу бикижи (дочь), он ее сделает счастливой, все равно каким способом.

— Лимисеки (жена), я не могу разрешить подобного вопроса, не посоветовавшись с нашими омано (отцами семейств). Мне понадобится только десяток оромодо (кругов, или лет), чтобы увидеть их всех. После этого я тотчас же дам вам ответ.