Дружество Кольца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Предисловие автора[1]

Это повествование складывалось постепенно, пока не превратилось в историю Великой Войны Кольца — причем охватывает оно не только свое время, но и другие времена, ему предшествовавшие. Идея возникла вскоре после того, как был написан «Хоббит», опубликованный в 1937 году; но воплощать ее я не спешил, ибо желал прежде завершить и придать стройный, упорядоченный вид мифологии Древних Дней, которая в течение уже нескольких лет стремилась обрести законченную форму. Завершить работу над мифологией мне хотелось ради собственного удовлетворения — надежды заинтересовать этим сводом преданий кого-либо еще было мало, тем паче что истоки моей мифологии лежали в лингвистике и что создавалась она, дабы обеспечить «необходимый фон» для истории эльфийских языков.

Когда же мой мифологический свод обрел наконец надлежащую форму, выяснилось, что надежда на интерес к нему «со стороны» не просто мала, но мала ничтожно; и потому, прислушавшись к советам тех, чье мнение было для меня значимо, я вернулся к продолжению «Хоббита» — вдобавок и читательские письма изобиловали просьбами поведать больше о хоббитах и обо всем, что с ними связано. Однако прямого продолжения «Хоббита» не получалось: сюжет настойчиво уводил в мир более древний и суровый, превращаясь в легенду о закате и гибели этого мира (так уж вышло, что гибель мироздания была описана ранее его возникновения). Разумеется, на «Хоббита» я все же опирался — ведь там упоминались Элронд, Гондолин, Вышние эльфы и орки; а еще встречались своего рода «невольные воспоминания», скрытые под личиной обыденности, повседневности: к подобным «воспоминаниям» относятся образы Дарина, Гэндальфа и Некроманта, равно как и упоминания о Мории и о Кольце. Осознав важность этих «воспоминаний» и неразрывную их связь с событиями давно минувших дней, я «открыл для себя» Третью эпоху, кульминацией которой стала Война Кольца.

В конечном счете те, кто просил подробнее рассказать о хоббитах, получили желаемое. Правда, им пришлось подождать — и довольно долго: «Властелин Колец» создавался с 1936-го по 1949 год и писался урывками, в промежутках между выполнением обязанностей, коими я не мог пренебречь; к тому же меня часто отвлекали другие, профессиональные интересы. Вдобавок в 1939 году, как все помнят, началась война — а я к тому времени не добрался и до конца первой книги. Впрочем, несмотря на тяготы военной поры, я продолжал писать, в основном по ночам, и мало-помалу дошел вместе со своими героями до могилы Балина в копях Мории. Дошел — и остановился. Лишь почти год спустя я продолжил путь и к концу 1941 года побывал в Лотлориэне и достиг Великой Реки. На следующий год у меня сложился вчерне план третьей книги; кроме того, я набросал начало глав 1 и 3 книги пятой. В Анориене вспыхнули сигнальные костры, Тейоден вступил в Теснину — и тут я вновь остановился: «запас» предвидения иссяк, а предаваться размышлениям и прикидывать, что могло бы быть дальше, было некогда.

В 1944 году, покончив с делами, о которых должен был по крайней мере сообщать, я заставил себя двинуться вместе с Фродо в Мордор. Эти главы, впоследствии «превратившиеся» в четвертую книгу «Властелина Колец», ушли почтой моему сыну Кристоферу, служившему в Королевских ВВС и находившемуся тогда в Южной Африке. Потребовалось еще пять лет, чтобы повествование приобрело свой нынешний вид: тем временем я сменил место работы, переехал в новый дом — в общем, годы выдались хоть и менее мрачные, но не менее хлопотливые, нежели предыдущие. Вдобавок, дойдя до конца истории, я ощутил настоятельную необходимость, во-первых, перечитать ее, а во-вторых, переписать чуть ли не с начала. Еще нужно было напечатать текст; печатал я сам, поскольку услуги профессиональной машинистки были мне не по карману.

С тех пор, как «Властелин Колец» был опубликован, его прочло множество людей, и у каждого сложилось собственное мнение о побудительных мотивах автора и «морали» этой книги. Позволю себе высказать на сей счет свою точку зрения. Первым побудительным мотивом было желание автора испытать себя: а получится ли написать такую книгу, которая захватывала бы читателей, веселила бы их, восхищала, заставляла сопереживать и страдать? Ориентиром мне служили только мои личные ощущения — и вполне естественно, что для других они ориентиром не являются. Многие из тех, кто прочел «Властелина Колец» (или, по меньшей мере, рецензировал его), нашли эту книгу скучной, нелепой и не заслуживающей доброго слова; что ж, у меня нет причин обижаться, ибо мне самому книги моих критиков, равно как и те литературные направления, которым они, по всей видимости, отдают предпочтение, кажутся столь же скучными, нелепыми и напыщенными. Гораздо важнее мнение тех, кому «Властелин Колец» понравился — но не настолько, чтобы недостатки текста остались незамеченными. Хотя читатели в письмах противоречат друг другу: то, что не нравится одному, второму доставляет истинное наслаждение… Самый же придирчивый читатель — это автор, и он, уж поверьте, видит в книге многочисленные упущения и дефекты; но ему, по счастью, не нужно ни рецензировать эту книгу, ни писать ее заново, а потому он хранит молчание. Единственное, о чем он говорит вслух, присоединяя свой голос к читательским голосам, — так это о том, что книга слишком коротка.

Что же касается «морали» или «скрытого смысла», в намерения автора не входило вкладывать в текст что-либо подобное. «Властелин Колец» — не аллегория и не историческая хроника. По мере развития сюжета повествование пускало корни (в прошлое) и ветвилось самым причудливым, самым неожиданным образом, но смысл был заложен изначально — образом Единого Кольца и той историей, которая была изложена в «Хоббите». Важнейшую из глав, «Тень прошлого», я написал в самом начале, задолго до того, как наступил 1939 год и стало ясно — нам грозит страшная, неотвратимая беда; события в окружающем нас мире никоим образом не повлияли на сюжет «Властелина Колец»: замысел книги возник, еще когда о войне никто не думал. Если бы, паче чаяния, войны не было, сюжет трилогии в основном остался бы точно таким же, каков он есть.

Война, о которой повествуется во «Властелине Колец», ничуть не похожа на войну настоящую — ни «сценарием», ни финалом. Когда бы дело обстояло иначе, когда бы автор следовал «реальной истории», Кольцо наверняка бы использовали против Саурона; его самого не уничтожили бы, но поработили, а Барад-Дур не разрушили бы, но захватили и перестроили. Саруман, не сумев завладеть Единым Кольцом, проник бы в Мордор и там, восполнив пробелы в своих магических познаниях, сотворил бы собственное Кольцо, опираясь на могущество которого, бросил бы вызов победителю Саурона. Хоббитов все бы презирали и ненавидели: в этом Средиземье для них, даже как для рабов, места бы не нашлось, и они вскоре исчезли бы без следа.

Прочие вероятные изменения сюжета оставляю на усмотрение тех, кто ищет во всем аллегорию или историческую правду; пускай перекраивают текст по собственному разумению. Сам я на дух не переношу аллегорий во всех их проявлениях — с той поры, как повзрослел и набрался житейского опыта в мере достаточной, чтобы распознать аллегорию под любой маской. Я предпочитаю историю, реальную или вымышленную, которую читатели «приспосабливают под себя» в соответствии с личными пристрастиями и ощущениями. Судя по всему, многие путают эту «приспособленность» текста с аллегоричностью; на мой взгляд, различие между ними — кардинальное: первая подразумевает полную свободу читателя, тогда как вторая выражает деспотическую волю автора.

Разумеется, автор не может полностью абстрагироваться от внешнего мира, однако способы восприятия действительности и претворения оной в нечто иное весьма разнообразны и зачастую противоречат логике; потому бессмысленно толковать текст, опираясь на авторскую биографию и высказывая догадки, в лучшем случае противоречивые и необоснованные. И потом, критики зачастую совершают еще одну, легко объяснимую ошибку: если критик приходится автору современником (не ровесником, а именно современником), он почему-то полагает, что на автора неминуемо должны были оказать влияние те же философские теории и те же события, какие повлияли на него самого. Разумеется, чтобы понять, что такое война, нужно пережить ее; но скажите на милость, неужели война 1914 года была менее страшной для ее участника, совсем еще молодого человека, нежели война 1939 года? В конце концов к 1918 году я потерял почти всех своих близких друзей — погибли все, кроме одного. Или другой пример, менее трагичный: по мнению некоторых критиков, глава «Освобождение Удела» есть описание Англии той поры, когда я заканчивал свою книгу. Так вот: ничего подобного! Появление этой главы было предопределено развитием сюжета; если ее первоначальный вариант и изменился, то лишь благодаря Саруману, образ которого также менялся «по сюжету», а вовсе не потому, что мой Саруман — аллегорический персонаж или, хуже того, «срисован» с какого-либо современного политика. Послевоенная Англия тут ни при чем. Впрочем, не стану отрицать, что эта глава основана на жизненном опыте — точнее, на воспоминаниях из раннего детства. Прежде чем мне исполнилось десять лет, в те дни, когда автомобили еще были редкостью (я сам впервые увидел автомобиль гораздо позже), да и пригородные железные дороги еще только строились, — в те дни местность, где стоял наш дом, была обезображена наступлением машинерии. Не так давно я наткнулся на фотографию в газете: развалины столь памятной для меня водяной мельницы на берегу пруда. Надо признать, молодой мельник мне никогда не нравился, зато старый носил черную бороду и звали его не Охряк…

Искренне Ваш, J. R R. Т.

Пролог

О хоббитах

Речь в этой книге пойдет главным образом о хоббитах, и любезный наш читатель сведет с ними близкое знакомство, а еще — узнает кое-какие подробности из их истории. Чтобы узнать побольше, не мешало бы заглянуть в повествование под названием «Хоббит», которое представляет собой пересказ начальных глав Алой Книги Западных Пределов — тех самых глав, что написаны самолично Бильбо, первым прославившимся на весь свет хоббитом. Именно он дал упомянутому повествованию заголовок «Туда и обратно», поскольку посвящено оно путешествию на восток и возвращению домой. С его-то легкой руки хоббиты и оказались вовлеченными в водоворот грандиознейших событий эпохи, о которых поведется рассказ.

Однако многие подзабыли, что да как в книге «Хоббит», а кое-кто и вовсе ее не читывал, не у каждого же она имеется. Вот для таких читателей и предназначено предисловие: в нем содержатся важнейшие сведения об этом замечательном народе, ну а заодно, коли уж к слову пришлось, вкратце описывается и приснопамятное приключение Бильбо.

Хоббиты — народец неприметный, но весьма древний. Нынче, в сравнении со стародавними днями, их поубавилось в числе, потому как более всего прочего они всегда ценили мир, тишину да хорошо возделанную землицу — а где сыщешь покой в наше суетливое время?

Народ они мастеровитый, но всякие там машины у хоббитов не в чести — они и прежде-то на дух не переносили, да и теперь не жалуют устройства сложнее кузнечного меха, водяного колеса или прялки. Даже и встарь у них было принято сторониться Большунов (так они прозвали людей), ну а теперь увидеть хоббита и вовсе редкостное везение. Слух у хоббитов острый, глаз зоркий: заслышит, как топает по дороге Большун, углядит его издали, фьюить — только и видали. Они все очень даже упитанные и не любят спешки, но ловкостью и проворством не обижены — особливо по части умения быстро и бесшумно прятаться. В этом они наловчились до такой степени, что люди стали подозревать их во всяких темных магических делишках. Но хоббиты отродясь дела не имели ни с какой магией: навык этот у них в крови, а поддерживается он благодаря практике да дружеской близости к земле, непостижимой для неуклюжих Большунов.

Сами-то хоббиты невелики: ростом малость пониже гномов и не такие кряжистые. По человеческой мерке взрослый хоббит дорастает до трех, от силы до четырех футов. В наши дни рост хоббита в три фута считается высоким, но говорят, в старину они были крупнее. В той же Алой Книге рассказывается, что сын Айсенгрима Второго Бандобрас Тук по прозвищу Быкобор вымахал аж до четырех с половиной футов и мог ездить верхом не на пони, а на самой настоящей лошади. Память сохранила сведения лишь о двух знаменитых хоббитах, превзошедших ростом оного достославного мужа. История их весьма любопытна (и приводится в книге, кою вы держите в руках).

В дни мира и благоденствия хоббиты отличались нравом веселым и благодушным. Одежку носили пеструю (больше всего любили яркие оттенки желтого и зеленого), а вот башмаков не носили. Твердые ступни их покрывал плотный слой густой курчавой шерстки, по большей части темно-каштановой, того же цвета были и волосы на голове. Естественно, что сапожное дело пребывало в полнейшем небрежении, зато по части других ремесел хоббиты маху не давали. Длинными сноровистыми пальцами они мастерили множество превосходных вещей: и в хозяйстве сгодятся, и глаз порадуют. Лица у них были не то чтобы красивые, но как на подбор добродушные: ясноглазые, щекастые, румяные, рот — хоть завязочки пришей. Глянешь на такое лицо, и сразу ясно, что его обладатель не прочь посмеяться в охотку, а уж насчет поесть-попить и говорить нечего. Хоббиты так и жили: хохотали до упаду над самыми непритязательными шутками да садились за стол по шести раз на дню (было бы что в рот отправить). Умели они от души порадоваться веселой компании, щедры были на подарки да и принимали их с удовольствием.

Совершенно ясно, что, хотя впоследствии мы с ними и разошлись, людям хоббиты сродни, не в пример ближе гномов, не говоря уже об эльфах. Испокон веку говорили они на человеческом, хотя и малость переиначенном на свой манер языке, любили или, наоборот, не любили в аккурат то же самое, что и мы. Но родство это дальнее, какое именно — нынче уже не разберешь. Происхождение хоббитов скрыто во мраке давно позабытых Древних Дней. Конечно, эльфы хранят память о тех временах, но ведь их предания в основном их же самих и касаются. Там и люди-то редко упоминаются, а о хоббитах и полсловечка не сыщешь. Жили они себе в Средиземье несчетные годы, а другие народы их вроде как и не замечали. Что, наверное, и не диво, когда в мире полным-полно всяких странных созданий, кто станет обращать внимание на каких-то там коротышек. Однако при жизни Бильбо и его наследника Фродо все неожиданно изменилось: без всякого на то желания хоббиты сделались вдруг важны и интересны настолько, что о них заговорили на советах мудрецов и владык.

Третья эпоха Средиземья миновала давным-давно, с тех пор даже очертания земель изменились, но хоббиты, вне всякого сомнения, живут там, где и жили: на северо-западе Старого Мира, к востоку от Моря. Откуда они пришли, о том и во времена Бильбо никто не помнил. Хоббиты не особо тяготели к познаниям (в чести у них было одно только родословие), но в некоторых видных семействах не только хранили древние рукописи, но порой даже добавляли к ним сведения о былых временах и незнаемых землях, почерпнутые из преданий эльфов, людей и гномов. Собственно хоббитские летописи начинались со времени заселения Хоббитании. Бытовали, правда, еще и легенды, но даже самые давние из них восходили лишь к Дням Блужданий. Однако кое-что можно выудить и из них, а коли сопоставить услышанное с некоторыми пережившими века словечками и обычаями, то вывод напрашивается один: как и многие другие народы, хоббиты пришли когда-то с востока. В иных сказаниях — древнейших из древних — содержится намек, что некогда они обитали в верховьях Андуина, между окраиной Зеленой Дубравы и Мглистыми горами. Что за напасть заставила хоббитов сняться с насиженных мест и пуститься в трудный, опасный путь через горы в Эриадор, не совсем понятно. Принято считать, будто в тех краях стало тесновато из-за непомерно размножившихся Большунов, ну а в преданиях поминается некая Тень, омрачившая Зеленую Дубраву и превратившая ее в Лихолесье.

Задолго до того, как перекочевать через горы, хоббиты делились на три племени: расторопов, схватней и скрытней. Расторопы росточком были пониже, статью помельче, а кожа посмуглее и волосы потемнее, чем у прочих. Ну и половчее — все как один шустрые да быстроногие. Селились они все больше по всхолмьям да по горным склонам. Схватни ростом тоже не вышли, но отличались крепким сложением. Это большерукое и большеногое племя предпочитало равнины и поймы рек. Высокие и, по хоббитским меркам, худощавые скрытни в сравнении с остальными считались светловолосыми и светлокожими. Обитали они по лесным опушкам — чем больше деревьев, тем им милее.

Расторопы, как уже говорилось, долго жили в предгорьях, где, понятное дело, водили дружбу с гномами. В странствия они пустились первыми: когда другие только-только стронулись с места, эти уже блуждали по Эриадору и добрались до горы Выветрень. Будучи самыми многочисленными, расторопы к тому же и самые правильные хоббиты, прежде всего по части верности старинным обычаям. Они дольше всех сохранили обыкновение рыть подземные жилища и селиться большими семьями.

Схватни, обитавшие изначально по берегам Великой Реки, привыкли иметь дело с людьми. Они подались в странствие следом за расторопами, причем сначала двинулись вдоль Шумливой на юг и осели было между Тарбадом и Серыми Землями, но что-то не прижились и через некоторое время ушли на север.

Северяне-скрытни всегда были немногочисленны. В отличие от иных хоббитских родов, они водили дружбу с эльфами и пускай даже не слишком поднаторели в ремеслах, но славились повсюду как певцы и сказители. Поговаривают, будто в старину скрытни не любили ковыряться в земле, а пропитание предпочитали добывать охотой. Перебравшись через горы севернее Разлога, они откочевали вниз по течению Студеной, попали в Эриадор, где и смешались с другими, пришедшими туда раньше хоббитами. Смешаться-то смешались, но, несмотря на свою малочисленность, остались сами по себе, ибо выделяясь отвагой и предприимчивостью, они частенько становились предводителями кланов и у расторопов, и у схватней. Копни поглубже родословную любого видного семейства и наверняка наткнешься на скрытня: Туки ведь от них пошли, да и хозяева Баковин тоже.

На западе Эриадора, между Мглистыми и Лунными горами, хоббиты встретились и с людьми, и с эльфами. В ту пору там еще обитали дунадэйны, потомки Королей из-за Моря, Заокраинного Запада, но они быстро уменьшались в числе, и само Северное Королевство приходило в упадок. Обширные земли лежали в запустении, так что места для пришельцев хватало, и хоббиты принялись обживать новые угодья. Городки и большие села завелись у них именно тогда, хотя ко времени Бильбо от большинства тех ранних поселений остались одни воспоминания. Из числа самых первых стоит упомянуть деревни в Четвуде да Пригорье, выросший на больно уж бойком месте городок. Хоббитов там, правда, поубавилось, но сам городишко стоит где стоял — милях в сорока к востоку от границы Хоббитании.

Должно быть, еще в те далекие времена хоббиты освоили письменность: искусство это они переняли у дунадэйнов, которые, в свою очередь, выучились грамоте у эльфов. Исконные племенные говоры постепенно забывались, и с годами хоббиты стали не только писать, но и говорить на вестроне — Общем Наречии, что было в ходу от Арнора до Гондора, а также в прибрежных землях, от Белфаласа до Лун. Правда, некоторые старые слова все-таки сохранились. Дни недели и месяцы хоббиты называют по-своему, да и имена у них особые, не такие, как у людей.

О том, что происходило в дальнейшем, свидетельствуют уже не предания, а летописи: время легенд заканчивается, уступая место настоящей хоббитской истории. В 1601 г. Третьей эпохи братья Бланко и Марчо — оба, само собой, скрытни — заручились у короля в Форносте[3] жалованной грамотой и сманив за собой великое множество хоббитов, пересекли мутную реку Барандуин. Перейдя Мост Каменных Луков, воздвигнутый Северным Королевством во дни величия, они стали обживать вольные земли, лежавшие между рекой и Дальним Всхолмьем. Требовалось от них за это всего ничего: следить за сохранностью Великого Моста, поддерживать в порядке прочие мосты и дороги, держать подставы для королевских гонцов и, конечно же, признавать верховную власть короля.

Собственно хоббитское летоисчисление начинается именно с переправы через Брендивин (так хоббиты переиначили название реки), и год этого достопамятного события считается Годом Первым — дальнейший отсчет ведется от него.[4] Блуждания наконец завершились. Новоприобретенный край полюбился хоббитам, и остались они там навсегда, а поскольку за рубежи почитай что носу не казали, то вскорости опять выпали из истории эльфов и людей. Покуда правило Северное Королевство, хоббиты числились его подданными, но жили своим укладом, управлялись собственными вождями, а в дела большого мира никоим образом не встревали. Правда, если верить их летописям, хоббиты снарядили отряд лучников на подмогу Форносту в войне с чародеем из Ангмара, но в людских хрониках подтверждения этому не находится. Так или иначе, в той войне пришел конец Северному Королевству, но хоббитов беда миновала. Никто на их край не позарился, и остались они жить-поживать, будто ничего не случилось. Верховной власти над ними теперь не было, а из числа своих вождей хоббиты избрали тана и доверили ему старшинство. После Черного Поветрия 37 года край добрую тысячу лет не знал ни войн, ни иных напастей. Хоббиты множились и процветали до самой Нескончаемой Стужи и последовавшего за ней страшного голода, унесшего тысячи и тысячи жизней. Но ко времени нашего повествования дни Смертной Голодухи (1158–1160 гг.) давным-давно позабылись, и хоббиты основательно привыкли к жизни благополучной и безмятежной. Земля щедро делилась с ними своими плодами — только не ленись руки прикладывать. Ведь хотя ко времени прихода хоббитов край лежал в запустении, прежде был он богат и ухожен — славился тучными нивами, угодьями и виноградниками.

Между Дальним Всхолмьем и Брендивинским мостом земли Хоббитании простирались на сорок лиг, а между вересковыми пустошами на севере и южными топями лежало и того больше — лиг пятьдесят. Хоббиты обустроили этот уголок по-своему, сделали его спокойным и благодатным, а о бедах и тревогах внешнего мира вспоминали все реже и реже. Тишь, гладь и довольство стали казаться им чем-то естественным, само собой разумеющимся, ровно в Средиземье иначе и не бывало. Хранителей, попечениями которых поддерживался столь долгий мир, они попросту забыли — если вообще знали. Возможно, хоббиты и чувствовали, что живут в хранимом краю, но кто его хранит, от кого да почему, предпочитали не задумываться.

[1] Перевод предисловия Д. Афиногенова.

[3] Сверившись с хрониками Гондора, можно установить, что то был Аргелеб Второй, двадцатый государь северной династии, прервавшейся три века спустя на короле Арведуи (прим. автора).

[4] Таким образом, год Третьей эпохи по счету эльфов и дунадэйнов можно установить, прибавив 1600 лет к дате летоисчисления Хоббитании (прим. автора).