Я кивнул. Как будто я без него не знаю, какая девочка — М. Басова, но мне было приятно, что у нас с ним такой мужской разговор идет.
— Слушайте, Семен, — сказал Григорий Александрович, помолчав. — А что это все-таки за слово, которое вам нужно нарушить?
— Знаете, Григорий Александрович, — сказал я, — можно я вам ничего сейчас не скажу? Вы в разведку когда ходили, наверное, попадали в разные переделки?
— Случалось, — сказал он скромно.
— И самому решать, что делать, тоже, наверное, приходилось?
— Приходилось.
— Вот и я хочу попробовать сам решить.
— Что ж, — сказал Григорий Александрович задумчиво. — Что ж, это по-мужски. И я приветствую. Но имейте в виду, Семен, если вам потребуется моя помощь, я всегда к вашим услугам.
— Спасибо, — сказал я. — Обязательно.
— Ну вот. И с Машей вы дружите. Хорошо?
— Я рад бы. Но она… не очень-то она меня уважает…
— Неправда! — весело сказал Григорий Александрович. — Неправда! Уж я-то знаю. Поверьте мне — я отец. А вообще-то… — Тут он наклонился ко мне и зашептал в самое ухо: — Девочки — очень странные люди. Совсем, совсем непонятные. Правда?
— Ага, — сказал я, и мы оба немного посмеялись.
— А где она сейчас, Маша? — спросил я.
— Она пошла к какой-то новой подружке. Татьяна, кажется, ее зовут.
Так. М. Басова откалывает очередной номер. Зачем ей понадобилась Татьяна, которую она терпеть не может? Действительно, странный народ — девчонки. Но, в общем-то, на душе у меня стало спокойнее. Ничего… тьфу ты!.. хороший разговор у меня получился с Басовопапой. Неплохой разговорчик!
И тут я разозлился на себя: только разговорчики да разговорчики, а дела ни на грош!
Я решил во что бы то ни стало разыскать Машку. Не долго думая, я помчался к дому у Некрасовского рынка, где живет тот старичок, который выручил меня в магазине.
Я мчался сломя голову, и когда мне открыли дверь, долго не мог ничего сказать, а только пыхтел.
— Вам кого, молодой человек? — спросил старичок.
— Вы сказали, что у вас есть внучка, которая знает про гвозди? — выпалил я, наконец отпыхтевшись.
— Какие гвозди? — очень удивился старичок.
— Н-ну, эти… из которых людей делают… то есть, наоборот, из людей — гвоздей…
— Ничего не понимаю, — сказал старичок и вдруг заулыбался. — А-а, вот я вас и узнал! Ты тот мальчик, который стихи пишет.
Я кивнул: пусть его думает что хочет.
— Так ты за стихами пришел? — спросил он. — Ну, заходи, заходи.
— Нет, я за внучкой.
— За внучкой? — опять удивился он.
— Ну да, вы говорили…
— Есть внучка, есть, только она в Пензе живет. А зачем она тебе?