Невероятно насыщенная жизнь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Вот так, — продолжал я ворчать, — сперва пакость сделаете, а потом: «Извините, пожалуйста, мы не хотели, мы хорошие, сю-сю-сю да сю-сю-сю», а что человек из-за вас страдать должен, — я ударил себя кулаком в грудь, — это вам хоп што! — Сказал и подумал: «Ну чего я плету, дурак!»

— Слушай, Се… мен… — сказала она спокойно, но я заметил, что она уже заводится, — я ведь сказала, что виновата и извинюсь. Мало тебе?

Ну, что ты будешь делать, я с ней действительно совсем дурным становлюсь. Мне бы засмеяться и сказать: «Ладно, Машка, чепуха все это, давай пять, и все в порядке», — но я продолжал бубнить свое. Нравилось мне, что ли, что она передо мной извиняется? Может, мне хотелось, чтобы она из-за меня расплакалась? А? Может, и хотелось, дураку такому! Наверно, хотелось. И я ворчал, как столетняя бабка. Она слушала, слушала, и, конечно, ей надоело.

— Ну, хватит! — сказала она резко. — Не хотела я на этот раз тебе говорить, но ты ворчишь и ворчишь, как древняя старуха. Ну, я виновата. Но ты-то сам? Почему ребятам не сказал, что я ошиблась? Почему струсил и ушел? Гордость заела? А может быть, не я, а ты своего отца не уважаешь? Видно, так и есть, раз постеснялся сказать тогда, да и сейчас мне сказать постеснялся. Я же видела. Эх, ты! Какой ты р-р-рыцарь?! И за что тебя моя бабка любит, не пойму. Я думала, что ты настоящий мальчишка, а ты… Я ведь именно к тебе, к тебе с этим делом пришла, а ты… — Она презрительно усмехнулась и махнула рукой. — А ты не лучше этого… Ап-пология или… — Она не договорила, резко повернулась и пошла из садика. А я, как истукан, остался сидеть на скамейке.

Так и надо. Разворчался, расскрипелся, расшипелся, разобиделся. Человек, хороший человек тебе руку протянул, а ты… Я вскочил со скамейки и бросился догонять Машу, но она как сквозь землю провалилась. Я бегал по улицам, ворочая головой направо-налево, чуть шею себе не свернул, искал не хуже нашего Повидла, только что землю не нюхал. Не было ее. И я решил пойти к ней домой и попросить прощенья. Я быстро шел по Некрасовой, и вдруг меня кто-то сверху окликнул. Я задрал голову и увидел в окне второго этажа дома, мимо которого шел, Маргошу — Маргариту Васильевну, нашу классную руководительницу.

— Сеня, — сказала она тихо и приложила палец к губам, — зайди-ка, Сеня. Второй этаж, квартира двадцать пять.

Она сама открыла мне дверь, взяла за локоть и, ничего не говоря, проводила в комнату, слегка подтолкнула в спину и ушла, притворив дверь. «Это что еще за номера», — подумал я и тут заметил Машу. Вот куда она провалилась! Она сидела на диване и… и… плакала. Честное слово, плакала! «Ну вот, добился своего, подлый ты тип, Половинкин, — подумал я. — Что теперь делать будешь… рыцарь недоразвитый?»

— Маша, — тихо сказал я. — А, Маша.

Она подняла голову и сразу вскочила с дивана. И такая она была… прекрасная. И слезы у нее сразу высохли. И глаза сверкали, как молнии. И такая она была стройная. И такая гордая. И такая…

— А, явился — не запылился, телепатии несчастный, — сказала она гордо, как королева Анна Австрийская в «Трех мушкетерах».

— Не плачь, Маша, — сказал я печально и встал на одно колено.

— Поднимись, мой верный друг, — сказала она ласково.

Фу-ты! Ни на какое колено я не вставал, а стоял перед ней, как пень, и не знал, что делать. И не говорила она мне «мой верный друг», а сказала:

— Откуда ты взял, что я плачу?! Не из-за тебя ли прикажешь плакать? Телепатик ты несчастный!

— Я не несчастный, — сказал я скромно. — А что такое «телепатик»? Это тоже вроде «а-мо-раль-ной личности»? Или похуже? — спросил я и вдруг почувствовал, что улыбаюсь во весь рот.

— Он еще смеется! — закричала Маша, схватила с дивана подушку и запустила в меня.

Подушка попала мне прямо по носу, и от неожиданности я сел на пол, и тут вошла Маргоша. В руках у нее был чайник и блюдо с чем-то.

— Ну, я вижу, что вы нашли общий язык, — сказала она весело. — Давайте пить чай. Мама испекла чудеснейшие, наивкуснейшие пирожки.

— Нет, — сказала Маша, — он не будет пить чай. Я буду, а он не будет.

— Почему же? — удивилась Маргоша.

— У меня с ним нет… общего языка, — сказала Маша, М. Басова, — и никакие… яблоки ему не помогут. Даже антоновские. Он уйдет. У него дела.

— Не уйду, — сказал я. — Не уйду.

— Уйдешь! — сказала Басова и запустила в меня другой подушкой.

На этот раз я увернулся. «Ну и ну, — подумал я, — даже Маргоши не стесняется. Вот это характер! Мне бы такой». И я решил выдержать все, пусть она хоть стульями кидается.

— Вы ее извините, Маргарита Васильевна, — сказал я, — она… нервная.

— Ладно уж, — сказала Маргарита Васильевна серьезно, — раз ты просишь, извиню. Но, конечно… Александр Македонский великий полководец, но зачем же…

— …подушками швыряться, — вдруг совершенно спокойно сказала Маша. — Вы простите, Маргарита Васильевна. Я больше не буду, но пусть он уйдет.

— Маша, — сказала Маргоша довольно строго, — не кажется ли тебе, что все-таки в этом доме хозяйка я?

— Извините, Маргарита Васильевна, — сказала Басова сокрушенно, — я действительно себя нетактично веду, но этот… телепатик кого угодно из себя выведет. Я в другой раз зайду. Пусть он чай пьет. Он, наверно, чай тоже любит. — И она пошла к двери.

Нет, слабак я, не могу с ней бороться. Была бы мальчишкой — влепил бы оплеуху хорошую, и все. Нет, не надо, чтобы она мальчишкой была, не надо.