— Сейчас я и тебя угощу, — пригрозил ей Мустафа.
— Хватит вам, хватит, — закричала Сельверо, пытаясь разнять Мустафу и Шевкета.
В это время Молла Вели — он уже успел очнуться — швырнул камень в ненавистного «пса».
Мустафа вскрикнул.
Патоглан ударил камнем по голове Моллу Вели.
Тот и ахнуть не успел.
Но и Мустафа растянулся на земле. Он цеплялся за землю пальцами, никак не мог подняться.
Шевкет хотел было бросить камень в Патоглана, но тот ударил его ногой в пах. Когда Шевкет упал, Патоглан навалился на него и начал молотить головой оземь. Молотил до тех пор, пока тот не перестал стонать. А когда Патоглан поднялся, он увидел, что Элиф и ее мать рвут друг дружке волосы. Он подбежал, схватил тещу, как мешок, и отшвырнул в сторону.
Почти все уже валялись на земле.
Молла Вели лежит, не встает.
Шевкет лежит, не встает.
Сельверо лежит, не встает.
Мустафа лежит, не встает.
А продолжалась драка всего пару минут, не больше.
Патоглан подошел к брату. Из шеи у него сочилась кровь. Он постанывал.
Стонала и Элиф. Из горла у нее вырывалось какое-то странное бульканье. Она плакала. Руки были все в крови и грязи. Будто и не женские это руки. Тяжело отдуваясь, Патоглан подошел к быкам.
Поглядывая белесыми глазами вокруг, быки что-то жевали и ударами хвоста сгоняли мух со спины.
Патоглан хотел продолжать пахоту. Но увидел: палка-то сломана, погонять быков нечем. Поди найди ее обломки. Он подошел к стонущей жене, присел на корточки.
— Бо-о-ольно, Али! Все тело болит!
Он положил руку ей на лоб. Откинул прилипшие ко лбу волосы.
— Ничего, Элиф, — сказал он, — пройдет.
Испуганные ребятишки жались друг к дружке. Оба смотрели расширенными глазами на отца. Сами как два огромных глаза. А кругом высились горы. И кое-где виднелись разбросанные дома Эльяка.
Медвежий капкан
— Эй!
— Э-э-эй!
— Что это у тебя за штуковина?
— Где ты ее откопал?
Все ошарашенно спрашивали бывшего старосту Ибрагимкула, который весь в поту тащил на спине громадный металлический капкан:
— Эй, что там у тебя за штуковина?
— Где ты ее откопал?