— Да, дядя Хаккы, — начал я, — как только ваш адъютант позвонил нам, я решил спуститься в квартиру полковника Сабахаттина и испросить у него позволения принять вас.
— Нам без его позволения шагу нельзя ступить, — язвительно добавил Наджи.
Генерал погасил окурок и, постукивая пальцем с перстнем о подлокотник кресла, спросил:
— Ну, так чем закончились ваши дела? Вы уже близки к завершению?
— О чем вы, дядя?
— Веревки достали?
Мы переглянулись.
— О чем вы, господин генерал?
— Веревки, спрашиваю, достали? И черную повязку на глаза?
— Ни-че-го не понимаем!
— А пистолеты? Подыскали ли место для убежища?
Мы недоумевали — о чем он говорит? Как он мог узнать о нашем вчерашнем разговоре? Неужели кто-то из нас оказался предателем, продажной шкурой? У моих товарищей лица сделались мрачней тучи, в каждом из нас пустило росток крохотное семя подозрения, и этот росток быстро набирал силу. Ну-ка, что еще скажет генерал?
— На какой день вы назначили похищение Харпера?
— Никак не возьмем в толк, о чем вы толкуете, господин генерал, — первым нарушил молчание Мурат. — Может быть, полковник из службы безопасности сообщил вам ложные сведения о нас?
Генерал бросил на Мурата взгляд из-под нахмуренных бровей.
— У нас есть собственные средства, чтобы узнать истину, — ответил он. — И только собрав все сведения, мы делаем свои выводы, Мурат-бей. Если я задаю вопросы, значит, у меня есть веские основания.
— Но ведь ничего такого нет!
Генерал раздраженно хлопнул ладонью по подлокотнику:
— А я говорю: есть! Если б у меня не было оснований, я бы не задавал вопросов.
— Куда ни ткнись, всюду доносчики и провокаторы.
— Кто подстрекал вас к похищению Харпера?
— Никто! И вообще — ничего такого не было.
— Чего не было — подстрекательства? Или, может, не было разработанного плана похищения?
— Ни того, ни другого, — ответили мы в один голос.
— Слушайте меня внимательно. Вам лучше сразу признаться во всем. Увиливать бесполезно. Вы разработали план похищения, точней, вбили себе в голову абсолютно нереальную идею. И это правда! Назовите его имя.
Мы почувствовали себя, словно дичь в ловушке. Надо найти какой-нибудь достойный выход из этой нелегкой ситуации, но как?
— Нам некого назвать. Можете обращаться к тому, кто нас оклеветал. Сейчас многие возводят напраслину на нас, студентов, и на рабочих, и вообще на всех, кто недоволен создавшимся в стране положением.
— Не о том речь. Но факт остается фактом — есть и американский империализм, есть и подстрекатели к бунту. Единственное, что я хочу узнать, — имя подстрекателя. Вам нет смысла отпираться, и обвинения в ваш адрес нельзя назвать необоснованными. Разве вы вчера вечером не разрабатывали план похищения Харпера? Разве не составили список необходимых вещей — веревки, повязка, пистолеты и прочее? Вы уже приобрели что-нибудь из этого списка? На какой срок назначили похищение? Вот о чем я вас спрашиваю.
На какое-то мгновение у меня мелькнула мысль, не одобряет ли дядя наш план, не собирается ли содействовать ему. Может быть, он ищет подхода к нам? Но я тут же отверг эту вздорную мысль. Если б он действительно хотел этого, то ему не было нужды прибегать к помощи тайных осведомителей.
— Тургут, ты неоднократно повторял, что ни ты, ни твои друзья не имеют ничего общего с террористами и анархистами. Так ли это на самом деле?