Андрей Ярославич: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Конечно, знает, но мы не говорим об этом.

— Отчего? — вырвалось у Андрея. И тотчас смутился и, пытаясь скрыть смущение, опустил глаза на переднюю луку седла. Когда же он выучится сдерживать себя?! Константин сочтет его несведущим, ничего не смыслящим в людях, в их поступках и нравах…

— А зачем говорить о том, в чем уже нет смысла для нас, для меня и для нее? — Но Андрей понял, что Константин не спрашивает, а утверждает, и потому Андрей тоже не говорил более.

Но подумал: «Вот люди счастливые! Они все для себя расставили по своим местам. И не мечутся, не мучатся душою… Или это всего лишь видимость, а суть иная?..»

На лугу, там, где небо должно было сливаться с землей, а на самом деле начинался лес, ждала их Маргарита. Она шутливо побранила их за то, что они бросили ее одну. Заговорили о лесных угодьях, о зимней охоте на медведя. За беседой занятной не приметили, как добрались до замка…

Андрей стоял на конном дворе, смотрел, как водит один из конюхов замковых потного, разгоряченного Злата. В распахнутых двустворчатых воротах конюшни показался сам дворский. Андрей снова смутился. Теперь он узнал о домашней жизни этого человека нечто скрытое от глаз сторонних, и оттого неловко сделалось Андрею. Дворский подошел к нему с улыбкой, в который раз похвалил Злата; сказал конюху, чтобы тот не позабыл положить в кормушки куски соли-лизунца… Андрей решил ответить дружески на эти доверительность и заботу.

— Ваш замок очень красив, — сказал искренне.

— Куда моим скромным хоромам до Боголюбовского кремля! — полководец Даниила улыбнулся лукаво.

Андрею хотелось говорить прямо, и он снова не стал сдерживаться.

— Я вижу, здесь ведают о моих привычках. Да, я люблю Боголюбовский замок…

— Каждый человек окружен другими людьми, всегда готовыми говорить о нем и хорошее и дурное…

«Господи! Неужели он так проницателен и догадался, что именно я мог узнать о жизни его и его семейных? А трудно ли догадаться!..»

Пытаясь отогнать назойливые всполошенные мысли, Андрей снова заговорил:

— Я подумал, отчего такие замки не строят у нас, на северо-востоке? Должно быть, мало камня для таких построек…

— Мало камня? — С лица дворского не сходила улыбка, но в этой улыбке выражалось самое искреннее теплое дружелюбие к Андрею, и Андрей это ощутил явственно и успокоился… — Нет, не в камне дело, — продолжал дворский, — не в камне, а в том, что майората нет. Это когда все имущество наследует старший в роду. Стоит ли тратить силы и время на возведение замка-крепости, стоит ли заводить многое имущество, если знаешь, что завтра могут его отнять у тебя или будет оно раздроблено, поделено между многими наследниками…

Андрей подумал, что майорат несомненно способствует украшению владений правителя, но, с другой стороны, попробуй справься с боярином-бунтарем, засевшим в подобной замковой крепости! Андрей чуть было не высказал эти свои мысли вслух, но вовремя сообразил, что вовсе не следует огорчать и сердить дворского таким косвенным напоминанием о Домажириче…

Вечером простился Андрей со своими друзьями, Константином и Маргаритой. Все трое надеялись на самую скорую встречу. О цели приезда Андрея не говорили вовсе. Но уж для дворского и его детей цель эта не была тайной! Всем троим Андрей очень понравился, и они теперь желали ему всяческого добра и верили в скорую свадьбу. Дворский, впрочем, имел свои соображения и предчувствия, но обаяние этого юноши пересиливало самые трезвые и мудрые мысли и самые верные предчувствия!..

Выехали на самой заре, только-только утро забрезжило. Яркая алая полоса принарядила небо утренним нарядом. Солнце веселым блеском озарило нарядных всадников. Но теперь не одни лишь воины дворского гляделись красиво. Андрей приказал своим дружинникам начистить до самого яркого сверкания шлемы, кольчуги и оружие. Сам Андрей разубрался в праздничное платье; алый плащ за спиной, будто с неба на землю — к нему — полоса заревая… Конь золотистый — Злат, меч Полкан в ножнах серебряных… На дороге первые ранние путники и прохожие снимали круглые шапки и кланялись низко. И после долго глядели вслед. Этот юноша был словно солнце! Но не то далекое небесное, а милое близостью своей к людям, сказочное красное солнышко…

И, должно быть, это путешествие выдалось в жизни Андрея самым приятным.

Снова ему казалось, что все здесь ладно, весело, солнечно и обустроено разумно и хорошо. Люди приветствовали его на певучем наречии, но это наречие уже было совсем внятно его слуху и радовало. Дома в селах были тоже веселые, и пусть кровли соломой крыты, зато стены беленые разукрашены красной и синей краской. Приметны показались Андрею красные безрукавки, отороченные мехом, — одежда и мужчин и женщин, и шапки мужские с цветными лентами.

Встречались на пути всадники знатные, в красивых Доспехах, в цветных платьях из тканей дорогих. Почтительными приветствиями встречали дворского и молодого князя Владимирского. Попадались и замки с многоярусными башнями, каменные, высокие. Но Андрей увидел и несколько деревянных строений, почти таких же высоких и с такими же башнями, только деревянными. Проехали и мимо нескольких пепелищ и развалин. Андрей не стал спрашивать, но дворский сам коротко пояснил, что были это замки мятежных бояр из родов знатных — Арбузовичей, Молибоговичей, Домажиричей… При звуках последнего имени Андрей чуть вздрогнул, но голос дворского звучал ровно…

— Мятежники эти наказаны, как потребно, за свои злоумышления против князя…

Дворский Андрей был человек или очень сильный, или очень уж простой в чувствах своих…

Но Андрей, захваченный новыми впечатлениями, вскоре уже и не думал об этом.

Обильны были владения Даниила, богаты. Проезжие дороги полнились гружеными повозками и людьми, пешими и конными. Купцы с товарами ехали безопасно. Везли воск и шелка, шерсть и меха; и сукна из далекой страны, именуемой Фландрия. Кожи везли. Потому что земля Даниила обильна была всяким скотом, и овец, и быков, и лошадей довольно было. Но из Буды, из Унгарии-Венгрии везли серебро и пригоняли табуны совсем особенных коней, которые назывались «фари». Очень были хороши эти венгерские кони, однако на базаре конском в Дорогичине Андрею лучше глянулись половецкие лошади — «актаузы». Сам князь распорядился, чтобы Андрею ни в чем не было отказа. И когда заметил дворский, какими глазами смотрит юноша на коней в Дорогичине, тотчас взяли для Андрея двух самых славных коней, золотом за них заплатили.

Через Дорогичин шла торговля с литвой, ливами и эстами. Им везли выделанные в городах Даниила искусными кузнецами лемехи, серпы, косы. Но было что косить и жать и в землях Галичины и Волыни. Хлебные злаки поспевали в полях. В базарный день попали в Дорогичин. И пока через базар ехали, заглядывались люди на Андрея. Подносили ему и его спутникам хлеба пшеничные и ржаные, овсяные лепешки, намазанные конопляным маслом, пироги белые с горохом, с грибами, с говядиной. Дарили княжеских гостей медными и серебряными гривнами, затейливо резными костяными гребнями…

— Харен!.. Харен! Хорош, красив! — звучало, неслось отовсюду…

Андрей отдыхал душою. Во Владимире с ним сторожко держались, недоверчиво. Не до любования им рыло. Не верили в Андрееву власть, о себе тревожились, гадали — под чьей рукою могут уже в самое близкое время очутиться… А здесь Андрей был тем, чем и назначен был от природы быть, — правителем — жемчужной тучей. Он очень сожалел, что нечем ему отдарить новых своих доброжелателей. Но, кажется, одного его вида и милой улыбки им было довольно… Андрей невольно вспомнил, каким враждебным ему когда-то казалось новгородское торжище. Для того и вел его туда Александр — смутить, огорчить. А что вышло? Ведь и новгородцам Андрей глянулся… А что теперь с Александром? Жив ли?.. Не надо, не след об Александре думать сейчас. Что бы там ни было, Андрей не хочет смерти брату… Но и думать о нем не хочет, не хочет…

В Дорогичине ночевали в хоромах, где останавливался в свои наезды сам князь. Дом белокаменный был, покои богато убранные…

А самым прекрасным в галицко-волынских землях открылись для Андрея горы. И прежде, на пути в Каракорум, видывал он горы, но те горы были для него какие-то холодные, над людьми вздымались и будто не желали приближаться к людям. А в здешних горах душе его сделалось тепло. Высота их была радостной, и легко, нестрашно переходили в крутизну каменную плавные, мягкие очертания холмов. Зато луга сходны были с монгольскими — с головой уходишь в травы цветущие, и сетью живою раскидывается над растениями медоносными хоровое звучное жужжание… Люди в шкурах пасли стада овец. И сыр, большой, влажный молочно и округлый, являлся из кадки деревянной, как дитя из чрева матернего, как таинство… А вода плескучая горных источников так холодна и сладка была… Слушая рассказы и пояснения дворского о князе Данииле, Андрей все более проникался приязнью самой теплой и восхищением искренним. Отчасти, конечно, он заражался настроением своего спутника и сопроводителя, который боготворил князя. Теперь Андрей понял, почему дворский так спокойно говорил о Домажиричах; ведь, разоряя замок Лазоря, отца Маргариты, славный полководец исполнял волю своего боготворимого правителя, а в самой высшей справедливости этой воли он не сомневался никогда!.. И этому отношению, этому настрою трудно было не поддаться, видя перед собой воочию деяния князя. В сущности, Даниил Романович создал Галичину и Волынь. Его приказаниями основаны, выстроены были города — Угровск, Дорогичин, Данилов, Львов, Холм… Он создал Галицко-Волынскую Русь, он не дал погибнуть всему южнорусскому после падения Киева…