— Может быть, у вас и кофемолка есть?
Эдвард улыбнулся:
— Электрическая или ручная? Выбор за вами.
На этот раз она позволила себе слегка улыбнуться в ответ.
— То есть за вами. Вы мелете, я варю. Пойдет?
— Пойдет.
Как она и думала, кухня оказалась довольно милой и хорошо оборудованной, и Эдвард не лукавил, когда говорил, что у него есть все сорта кофе. Половина полки в холодильнике была забита пакетиками из фольги, на которых красовались названия разных экзотических стран.
— Бразилия, — шептала Оливия, — Кения, Колумбия, Ява…
— Вы когда-нибудь пробовали гавайский кофе? — спросил Эдвард. Она отрицательно покачала головой, и он потянулся за пачкой.
— А где кофейник?
— Вот, — важно сказал он. — Ну а если я сделаю еще что-нибудь, то все испорчу. С этого момента, мадам, весь процесс в ваших руках.
Она улыбнулась.
— Тогда отойдите и дайте поработать настоящему мастеру.
Засыпав кофе, Оливия обернулась и увидела, что Эдвард сидит верхом на стуле в конце длинной стойки, положив подбородок на загорелые переплетенные руки.
— Это то, кем вы хотели стать, когда вырастете? Мастером?
Она опешила на секунду, но потом рассмеялась.
— Я мечтала о скульптуре, — ответила она, не задумываясь. Откашлялась и посмотрела на него. — Действительно мечтала, много лет назад. Но…
— Но?
Она пожала плечами.
— Но у меня нет таланта. Я могу неплохо делать небольшие фигурки, — щенков, спящих кошечек, что-нибудь в этом роде, но у меня никогда не получались настоящие вещи.
— Понимаю. Вы сдались, потому что не смогли создать такого же Давида, как Микеланджело. Ну что же, на это способны немногие.
— Конечно, немногие. Я не то имела в виду. Я хотела сказать, что не могу делать хорошие скульптуры, которые взволновали бы людей, такие… такие…
Оливия умолкла. Ни один человек, даже Риа или ее тетушка, не интересовался, думала ли она всерьез об искусстве. Почему незнакомец, который без спроса ворвался в ее жизнь, решил задать такой вопрос? И она ответила — она, которая не привыкла раскрывать душу кому бы то ни было.
— В чем дело?
— Ни в чем, — сказала она и отвернулась. — Мне… мне показалось, что вода закипает.
— Он обычно свистит.
— Кто?
— Чайник. Он свистит, когда готов. Скрипнул стул, и она услышала, как Эдвард приближается к ней мягкой походкой. Вот он подошел — и у нее по спине пробежал легкий озноб.
— Я сам, — сказал он и задел ее плечом, когда потянулся к чайнику. — Значит, вы никогда не собирались делать карьеру на поприще мелких скульптурных безделушек?
Почему так трудно дышать? Оливия прокашлялась.