Оливия кивнула.
— Они очень назойливы.
— Назойливы — слишком вежливое определение. Вы были правы, когда назвали их акулами. Они кормятся на чьем-то несчастье. Думаю, я сделал чертовски доброе дело, когда убедил мою мать провести несколько недель у ее сестры в Палм-Бич.
Оливия чуть нагнулась к нему:
— Да, — сказала она миролюбиво, — я подумала, что все это будет очень тяжело для вас.
Эдвард пожал плечами.
— Я не та тема, которая нужна им. Но им бы очень хотелось побыть хоть пять минут наедине с вдовой Райта.
— Но ведь это ужасно. Она все еще в трауре. Она не должна иметь ничего общего с этими ужасными слухами и…
— Какие трогательные сантименты, — сказал он холодно. — Звучит так, словно вы сами верите в то, что говорите.
К ее щекам прилила кровь. Как могла она так сглупить? Ведь по его убеждению, она — любовница его отчима.
Оливия отвернулась и стала смотреть в окно.
— Где находится этот ресторан? — спросила она таким же ровным и холодным тоном, как и он.
— Здесь.
Он направил машину в подземный гараж, занял место на стоянке и выключил двигатель.
— О’кей, пойдемте.
Оливия смотрела, как Эдвард открывал дверь. Направляясь за ним к лифтам, она нахмурилась.
— Куда мы идем?
Он взял ее под локоть.
— Я же говорил вам. Что-нибудь поесть. И поговорить.
Дверь лифта раскрылась. Эдвард ввел ее в кабину и нажал кнопку на уровне пентхауза. Оливия круто повернулась к нему.
— Что это за ресторан?
— Это не ресторан, — ответил он просто. — Это моя квартира.
Она быстро нажала на кнопку «стоп», и лифт, дернувшись, остановился.
— Что вы, черт побери, делаете?
— Возвращаюсь домой, — произнесла она холодно. Она ткнула в кнопку лифта. — Ваша жалкая уловка не пройдет.
— Вы никуда не уйдете, пока мы не поговорим.
— Вы считаете меня за дурочку, Эдвард. Разговор с вами может состояться только в общественном месте.
— И об этом сразу пронюхают собиратели сплетен. — Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Моя квартира — единственное место, где мы можем поговорить, не думая о том, что вокруг нас в воде шныряют акулы.
— Это сумасшествие!
— Разве?