— Не делай этого, — быстро сказал он. — Тебе было приказано ждать до тех пор, пока с тобой не вступят в контакт.
Она посмотрела на него.
— Тебе очень нужно уехать?
— Я должен что-то делать. У меня почти кончились деньги.
— У меня есть деньги.
— Нет.
Она молчала, глядя в свой стакан, потом перевела взгляд на него.
— Я надеялась, нас пошлют на задание вместе.
— Я не тот тип, — объяснил он. — На задание они, скорей, пошлют студентиков. На них люди меньше обращают внимания.
— Ты же не старый. Ты еще вполне можешь сойти за студента, — сказала она торопливо.
— Возможно, — усмехнулся он. — В темноте.
— Если вернешься в сирийскую армию, они никогда тебя не отпустят.
— Может, я и не захочу. По тому, как наращиваем силу мы, как готовится Египет, есть большой шанс, что скоро начнутся какие-то события. И если будет война — я смогу стать офицером.
— Это то, чего ты хочешь?
— Просто хочу сделать большие деньги, — улыбнулся он. — Как твой отец.
— Не смей говорить о нем! — бросила она, внезапно.
— Ты видала сегодняшние газеты?
— Нет.
— А надо бы посмотреть. Быть может, тогда ты поняла бы, почему говорят о твоем отце.
— Что он сделал?
— Он заключил с Японией самый большой договор на постройку нефтеналивных танкеров. Он купил десять судов, и еще двадцать они строят для него. Все как один — супертанкеры. Это будет самая большая в мире арабская пароходная линия.
— Хвала Аллаху, — саркастически заметила она. — Насколько это увеличит его богатства?
— По крайней мере, он что-то делает. Какой же смысл давать грекам и всем прочим монополизировать использование наших портов для их судоходства.
— Как это может помочь палестинцам?
Он замкнулся.
— Извини меня, — быстро сказала она. — Я вовсе не хотела с тобой ссориться. Просто от безделья я стала немного вздорной.
— Ничего страшного.
Она посмотрела на него.
— Ты хочешь, чтобы я поехала к тебе сейчас?
— О’кей, — сказал он, затем улыбнулся. — А как насчет того, чтобы сперва пойти в кино? В Дамаске можно увидеть фильмы не новее, чем десятилетней давности.