— Джентльмен уходит совсем?
— Нет. Просто захотелось глотнуть свежего воздуха.
— Это прекрасно, сэр, — сказал слуга, прикрывая за ним дверь.
Юсеф направился к машине. Шофер вышел навстречу.
— Мой атташе-кейс в багажнике? — спросил Юсеф.
— Да, сэр. — Шофер сходил к багажнику и принес кейс Юсефу. Тот быстро сунул туда кассету и запер. Вернул кейс шоферу.
— Напомни мне забрать его, когда вернемся в отель.
— Слушаюсь, сэр.
Юсеф посмотрел, как шофер уложил кейс в багажник, затем возвратился в дом. Сердце громко бухало у него в груди. Это было куда как больше, чем он смел надеяться. Теперь оставалось только решить, в какой момент пустить компромат в ход с наибольшим эффектом.
Он проскользнул на свое место рядом с Винсентом и стал смотреть на экран. Винсент повернулся к нему и проговорил шепотом:
— Рик фантастически сыграл Моисея, вам не кажется?
— Да, — согласился Юсеф. — Как вы догадались, что он подойдет на эту роль?
Винсент повернулся к нему, улыбаясь.
— Я никогда не ошибаюсь, — сказал он. — Салливэн раньше был Соломоном и поменял имя, когда стал сниматься в кино. Разве мог Соломон быть плох в роли Моисея?
Юсеф посмотрел на экран. Да, конечно. Он удивился, как сам этого не заметил. У мужчины было типичное лицо еврея.
Послышался звук шагов. Вернулись Джордана и Рик. Уголком глаза он наблюдал, как они подошли к бару и там сели. Он видел, как Рик взглянул через плечо на экран и что-то сказал ей. Она засмеялась и подняла бокал вина, поставленный перед ней барменом.
Юсеф про себя злорадно усмехнулся. «Смейся, смейся, сука! — мстительно подумал он. — Вот так. Смейся, жидовская подстилка!»
Теперь он знал точно, что будет делать с видеозаписью. Бейдр будет чрезвычайно ему благодарен за заботу о чести его имени. Ведь он скроет от мира, как жена Бейдра изменила ему с евреем.
Глава 16
Лейла с укором посмотрела на свою мать.
— Я же сколько раз говорила тебе, мама! Хамид мне просто друг, вот и все. У меня нет на него серьезных видов. Замуж за него не собираюсь. Он друг и только.
Мариам тяжко вздохнула.
— Не понимаю, что с тобой творится. Он же обыкновенный сириец, даже не из хорошей семьи. Не представляю, что ты в нем нашла.
Лейла закурила.
— Должна же я с кем-то разговаривать.
— Есть много хороших мальчиков, с кем ты могла бы поговорить. Отец сказал, фабрикант Фоаз подъезжал к нему. У него сын жених и тобой интересуется.
— Кто?! — насмешливо спросила Лейла. — Фоаз или его сын?
— Не воображай о себе слишком много. Дедушка желает тебе только добра.
— Такого же добра, что он устроил тебе? — спросила Лейла с намеком.
— Это была не его вина. Никто из нас тогда не знал, что за тип твой отец. Мы все делали правильно. Никто не может указать на нас пальцем.