— Прошу меня извинить, господа, что нас собралось так мало, — обратился к присутствующим Эшнев. — Но все остальные на фронте.
— Нет нужды приносить извинения, — сказал Уэйгрин. — Мы все понимаем. — Он улыбнулся. — Кстати, вас можно поздравить. Ваши парни отлично себя показали, окружив Третью армию египтян.
Эшнев мрачновато кивнул.
— Вы предвкушаете победу… Мы же совсем еще не уверены.
— Вы уже победили, — уверенно сказал американский полковник.
— И мы все еще нуждаемся в помощи, — сказал Эшнев. — Большой помощи. Мы слишком дорого заплатили, дав им напасть внезапно.
— Кто бы мог подумать, что они предпримут атаку на праздник Иом Кипур? — заметил представитель госдепартамента Хэррис.
Голос Бен Эзры был деловит.
— Подумал — я. Кажется, я достаточно ясно все изложил на предыдущем совещании.
— Это же была дикая мысль, — стоял на своем Хэррис.
— Пусть дикая, но все же мысль, — философски замерил Бен Эзра. — Однако вы все равно не собирались ничего предпринимать, верно?
Хэррис промолчал.
— Скажите мне, — тоном доверительности заговорил старый генерал. — Вы по начальству докладывали или нет?
Хэррис кивнул.
— Конечно!
Бен Эзра посмотрел на него. Печально покачал головой.
— Всей этой трагедии можно было избежать.
— Не вижу, каким образом, — возразил Хэррис.
— Нам следовало поступить так, как мы сделали в прошлый раз. Война была бы уже закончена.
— И мировое общественное мнение было бы против вас, — не уступал Хэррис.
— Очень много пользы нам сейчас от мирового общественного мнения, — парировал Бен Эзра. — Что-то не вижу ни одной армии, выступившей нам на помощь.
— Сейчас это не имеет отношения к делу. Мы собрались не ради дискуссий, генерал. Мы здесь ждем вашей оценки ситуации в данный момент.
— С тем, чтобы проигнорировать эту оценку так же, как вы сделали в прошлый раз, — продолжил Бен Эзра с откровенным сарказмом. В глазах Эшнева он заметил обиду и виновато добавил: — Прости, дружище. Я забыл, что для тебя все еще горше, чем для меня.
Эшнев промолчал.
Бен Эзра посмотрел через стол на американцев.
— Тоскливо жить на старости лет, — сказал он.
За столом все молчали.
— Не откажите в любезности, господа, ответить на один мой вопрос, — снова заговорил Бен Эзра. — Скажите, для чего вы собрались на это совещание? Ведь вам должно быть так же очевидно, как и мне, что ничего из совещания не получится, ничто не может быть изменено, ничего не может быть сделано.
— Это не верно, генерал Бен Эзра, — быстро возразил полковник Уэйгрин. — Мы питаем высочайшее уважение к вашему мнению и идеям.
Бен Эзра улыбался.