Мариам оставила это уточнение без внимания.
— Он был очень добр ко мне, — добавила Лейла. — Если бы не он, у меня могли быть неприятности.
Мариам обратилась к сирийцу.
— Входи, — пригласила она. — И располагайся у нас в доме.
Хамид опять поклонился.
— Благодарю вас, госпожа, но у меня есть друзья. Я могу остановиться у них.
Мариам не возражала. Парень показался ей грубым и простым. Впрочем, все сирийцы были такие.
— Я рад, что ты дома, — сказал он Лейле. — Теперь я должен идти.
Лейла подала ему руку.
— Ты дашь о себе знать, перед тем как уедешь из Бейрута?
Он кивнул, и они обменялись рукопожатием. Несмотря на внешнюю сухость их взаимоотношений, Мариам уловила симпатию между ними.
— Я тебе позвоню, — сказал он.
Но это было почти месяц тому назад, а он так и не покинул Бейрут. Чем он занимался, Мариам не знала. Но знала, что Лейла почти ежедневно встречается с ним в «Фенисия Отель». Об этом ей сообщили друзья, видевшие, как они сидели в кофейне и пили кока-колу.
Она запарковала машину на улице и вошла в кофейню через боковой вход. Она не любила ходить через вычурно оформленный вестибюль с неизменной толпой разодетых американских и европейских туристов. Он сидел в одиночестве за своим излюбленным столиком в углу у окна. Стакан кока-колы с ломтиком лимона как всегда стоял перед ним. Официантка, не дожидаясь заказа, принесла ей тоже стакан кока-колы.
Он подождал, пока уйдет подавальщица.
— Завтра я уезжаю, — сказал он.
Она смотрела на него. На лице его не было никаких эмоций.
— Домой?
— Вполне можно бы… Здесь все тихо, а я получил письмо от двоюродной сестренки. Пишет, что могу устроиться сержантом в армию — контракт, жалованье. Они набирают ветеранов с опытом.
— Ничего не понимаю. От них ни слуху ни духу, а прошел почти месяц. Может, они думают, что я погибла вместе с остальными?
— Они знают, что ты здесь. Я им сказал, когда ходил за последней получкой.
— Почему же они не призывают меня? Я прямо с ума схожу от ожидания. Мать все время так и норовит подловить меня на чем-нибудь.
— У них другое на уме. Ходят разговоры о том, что «Братство» хотело, чтобы твой отец взял на себя управление их иностранными инвестициями.
— Я знаю. Он им отказал. Это произошло перед тем, как я уехала из Франции. — Она потягивала через соломинку свой напиток. — Они совсем не соображают. Мой отец и пальцем не пошевелит, чтобы для кого-то, кроме себя самого, что-то сделать.
— Они опять нацелились на него. Очевидно, считают его очень важной персоной.
— Желаю им успеха! Есть только один способ заставить его прийти им на помощь. Под дулом пистолета.
— Почему ты так говоришь?
— Я знаю своего отца. Он по-прежнему думает, что деньги способны исправить все и всему помочь.
— В любом случае, я завтра уезжаю. Работенка в армии все же лучше, чем ничего.
— Возможно, я пойду к ним и поговорю. Я прошла все эти тренировки не для того, чтобы сидеть здесь под крылышком у мамаши.