Маркиз де Сад. Великий распутник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От себя добавим, что несправедливость по отношению к маркизу не могла не выглядеть нелепой, ведь половая распущенность аристократов и придворных в те времена переходила всякие границы. Наверное, власти просто решили, что настал момент обуздать подобное поведение, и маркиз де Сад оказался наиболее удобным "козлом отпущения".

При этом даже у самого Людовика XV в Версале имелось "гнездышко", в котором он регулярно уединялся с девушками, специально приготовленными для него мадам де Помпадур. И кстати говоря, там все развивалось по той же схеме, что и у маркиза де Сада: особым вниманием у короля пользовались молодые сексуально активные женщины из простонародья, и в их присутствии король выдавал себя за некоего польского пана.

Это контролируемое маркизой де Помпадур "гнездышко" у короля носило название "Олений парк". По сути, это был тот же "маленький домик", что и у маркиза де Сада. И подобные "маленькие домики" — результат испорченности нравов XVIII века — имелись у многих дворян. Это раньше "парочки", желавшие пошалить, просто удалялись в один из кабачков на берегу Сены, подальше от центра. Теперь же все изменилось…

Об "Оленьем парке" чего только не рассказывали. Большинство историков утверждало, что там был своего рода гарем, в котором Людовик XV устраивал свои чудовищные оргии. Некоторые даже утверждали, что это было огромное строение в восточном стиле с большим ухоженным садом, цветущими полянами, сказочными павильонами и стадом пугливых ланей, которых так любил преследовать похотливый монарх.

На самом деле все обстояло совершенно иначе. "Олений парк" — это старое название Версальского квартала, построенного во времена Людовика XIV на месте дикого парка времен Людовика XIII.

Вот что пишет в своих "Исторических достопримечательностях" Жозеф Ле Руа, который в 1864 году был служащим версальской библиотеки и провел собственные исследования, касающиеся этого квартала:

"Людовик XIII купил версальские владения и заказал строительство небольшого замка, чтобы оказаться среди лесов, окружавших это место, и спокойно предаться любимому развлечению — охоте. Прежде всего, он позаботился о разведении недалеко от своего жилища зверей для этих потех. Среди лесов он выбрал место, куда были приведены олени, лани и другие дикие животные. По его приказу там возвели стены, несколько сторожевых павильонов, и это место получило название "Оленьего парка".

"Олений парк" включал все пространство между улицами Сатори, Росиньоль и Святого Мартина (то есть между сегодняшними улицами Сатори, авеню де Со, улицей Эдуарда Шартона и маршала Жоффра).

При Людовике XIV "Олений парк" вначале был сохранен, а город состоял из Старого Версаля и нового города, образуя один Нотр-Дамский приход.

Прожив несколько лет в Версале, Людовик XIV к 1694 году увидел, с какой быстротой разрастался созданный им город. Пришлось пожертвовать "Оленьим парком". Людовик XIV приказал снести стены, вырубить деревья, разрушить сторожевые постройки, выровнять почву. Проложили улицы, разбили новые площади. Участки здесь получили в основном выходцы из королевского дома. Но в царствование Людовика XIV на новой территории были возведены лишь отдельные строения".

После смерти Людовика XIV Версаль в течение нескольких лет оставался в запустении — здесь ничего нового не строили. Но когда сюда переселился Людовик XV, а с ним вернулся и многолюдный двор, со всех сторон стали прибывать новые жители. Население Версаля, в котором после смерти Людовика XIV жили лишь двадцать четыре тысячи человек, в первые пятнадцать лет правления Людовика XV почти удвоилось. С неимоверной быстротой возводились дома и в "Оленьем парке". Население этого квартала стало таким многочисленным, что назрела необходимость разделить приход на две равные части и создать новый, образующий сегодня квартал, или приход Сен-Луи.

Действительно, многочисленные любовницы короля отбирались теперь в "Оленьем парке" под личным руководством маркизы де Помпадур. Предпочтение отдавалось гем, кто и не пытался вообразить, будто может рассчитывать на нечто большее, чем просто увлекательная интрижка. Маркиза ревностно следила за тем, чтобы женщины, появлявшиеся в жизни короля, исчезали прежде, чем они успеют запустить свои коготки в его сердце. Да и сам Людовик XV был вполне согласен с такой постановкой вопроса: от других женщин ему нужна была только постель, и заблуждаться на этот счет никому не следовало. Что же касается области серьезных чувств, то это была прерогатива его фаворитки, и всем остальным дорога туда была заказана.

Людовик XV. Художник Л.-М. ван Лоо

Итак, все находилось под полным контролем маркизы де Помпадур, и ни одна из любовниц ничего не требовала и не задерживалась в домике дольше чем на год.

Некоторые французские биографы Людовика XV делят его любовниц на два ранга — больших и малых. Последние, часто сменяясь, никак не нарушали влияния настоящих фавориток. Но маркиза де Помпадур пошла дальше: она, приняв на себя заведование увеселениями короля, сама регулировала отбор и поставку своему повелителю молодых, а нередко и просто малолетних, любовниц. Причем подбирала она их по строгим критериям: они должны были быть красивыми, глупенькими и не иметь влиятельных мужей, которые могли бы устроить скандал. Скандалов Людовик XV не любил.

Король появлялся в "Оленьем парке" инкогнито, и девушки принимали его за некоего важного господина, возможно, за родственника королевы из Польши. Впрочем, он не просто спал с этими девушками — он ухаживал за ними, поил лучшими винами, угощал изысканными обедами… А потом неожиданно бросал, стараясь сделать расставание как можно менее болезненным для обеих сторон. После того как мимолетная страсть короля к очередной красотке улетучивалась и оставалась без последствий, девушку, снабдив при этом приданым, выдавали замуж, и ей оставалось лишь хранить воспоминания о бурном, хотя и краткосрочном романе с высокопоставленным вельможей, обратившим на нее внимание. Если же дело кончалось появлением ребенка, то после его рождения младенец вместе с матерью получал весьма значительную ренту.

Между прочим, от семей, желавших пристроить своих дочерей в столь перспективное "учебное заведение", как "Олений парк" (после его окончания иногда выдавалось до ста тысяч ливров), не было отбоя, так что предварительный отбор многочисленных претенденток вскоре пришлось вверить заботам дотошного начальника полиции Николя-Луи Беррье (Веггуег).

Король был очень доволен: теперь он мог менять партнерш, когда ему вздумается, и были они на любой вкус — маленькие и высокие, пухленькие и худющие, молчаливые и болтливые, блондинки и брюнетки… А мудрая учредительница "Оленьего парка" осталась самым влиятельным и добрым его другом. Так маркиза де Помпадур сумела сохранить место официальной фаворитки Его Величества.

Что же касается "маленького домика" маркиза де Сада, то он со свойственной ему неразборчивостью приводил туда актрис и простых публичных девок, случайно встреченных им на панелях Парижа. Как утверждает Анри д’Альмера, "он любил быстроту в развязке, и потому его победы были в большинстве не в избранном обществе; от тех, на кого обращал внимание, он требовал только молодости, красоты и покладистого характера".

Удивительно, но на фоне наиболее отвратительных и жестоких эпизодов, имевших место в "Оленьем парке", нанесение маркизом де Садом нескольких ударов плеткой какой-то там Розе Келлер представлялось просто невинной забавой. Более того, когда на смену маркизе де Помпадур пришла мадам дю Барри, выяснилось, что и та, когда у нее возникало подобное желание, могла высечь любую из своих прислужниц.

Тем не менее, так называемое "дело Розы Келлер" получило еще более шумный общественный резонанс, чем истории с Жанной Тестар.

В конце августа 1768 года Рене-Пелажн, получив на руки разрешение повидаться с мужем, отправилась в Лион. Она была уверена, что ему придется пробыть там очень и очень долго. Однако 16 ноября король вдруг отдал приказ об освобождении маркиза де Сада. Правда, это было условное освобождение. Маркизу предписывалось отправиться в Лакост и оставаться там. В результате, проклиная в душе Розу Келлер и законы, поставившие "задницу шлюхи" выше его личной свободы, он принял эти условия, и двери темницы распахнулись.

В романе "Алина и Валькур", являющемся автобиографией маркиза де Сада, мы можем найти его следующие возмущенные строки:

"Только в Париже и Лондоне эти презренные твари находят поддержку. В Риме, Венеции, Неаполе, Варшаве и в Петербурге их спрашивают, когда они обращаются к суду, заплатили ли им? Если нет, то требуют, чтобы им было уплачено: это справедливо. Жалобы на дурное с ними обращение не принимаются, а если они вздумают докучать суду со всякими сальностями, их заключают в тюрьму. Перемените ремесло, говорят им, а если оно вам нравится, терпите его шипы.

Публичная женщина — это презренная рабыня любви. Ее тело, созданное для наслаждения, принадлежит тому, кто за него заплатил. С ней, раз ей заплачено, все дозволено и законно".

Однако возмущение возмущением, но теперь маркизу предстояло стать образцовым мужем и примером поведения в аристократическом обществе.

И он честно попытался им стать: в 1769 году (27 июня) у него даже родился второй сын — Донасьен-Клод-Арман. Тем не менее при первой же возможности он покинул Лакост. Несмотря на запрет короля жить в Париже, маркиз де Сад разыграл страшный приступ геморроя, от которого страдал на самом деле, и обратился с просьбой о получении соответствующего медицинского лечения. И ему позволили поселиться вблизи от Парижа, где он мог оставаться до тех пор, пока будет избегать общества.

Говоря о втором сыне, следует отметить, что зачат он был, без всякого сомнения, во время одного из посещений Рене-Пелажи своего мужа в крепости Пьер-Ансиз. Это свидетельствует о том, что заключение маркиза не выглядело таким уж строгим.

Кстати сказать, обоих мальчиков мадам Кордье де Лонэ де Монтрёй полюбила до самозабвения, проявляя при этом ревность собственника, ставшую для их отца главной причиной многих неприятностей.