Еврейские пираты Карибского моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Романтические произведения о рыцарях, массовая литература того времени «разжигала воображение конкистадоров и толкала их на поиски собственных приключений в Новом Свете. Их умами владели фантастические идеи… их мужество питалось примерами благородных и великих героев-рыцарей… Они готовы были к любым испытаниям, трудностям и лишениям на болотах и в джунглях нового континента»[74].

Искатели приключений из всех испанских провинций толпились в тавернах Санто-Доминго, столицы Нового Света, и составляли заговоры, вступали в союзы, рисковали своей судьбой. Большинство, подобно Кортесу, были солдатами удачи, то есть представителями класса, сформированного семью столетиями Реконкисты — борьбы против мавров. Претендуя на благородное происхождение, они называли себя идальго, но истинная знать, испанские гранды, ждали еще лет пятьдесят и только потом отправили своих сыновей за океан. Если человек нес крест, его истинное происхождение не играло роли: акробат и музыкант разграбили золото Колумбии, бывший писарь завладел жемчугом Венесуэлы, солдат удачи правил Новым Светом, превосходившим Европу по размерам, и вдобавок считался богаче короля. А летом 1534 года стало известно, что свинопас стал конкистадором и разгромил индейское царство, став владельцем несметных богатств.

Пока король Карл разбирался с ямайским посланием, Эрнандо Писарро взволновал двор рассказом о том, как его неграмотный брат Франсиско, взяв пример с Кортеса, выдал себя за бога, захватил в заложники вождя инков, собрал выкуп в размере девятнадцати тонн золота и серебра, а затем удушил и сжег этого туземного еретика. В это время пришли новые вести: в порт Ларедо прибыл караван из семнадцати судов и доставил десять тысяч женщин Амазонии, жаждавших родить детей от испанцев. Карл ясно понял, что двойной соблазн в виде золота инков и женщин Амазонии неминуемо привлечет в Перу новых колонистов[75] и что никто, кроме евреев, не захочет селиться на Ямайке. Унаследовав инквизицию вместе с троном, Карл скоро выяснил, что угроза быть сожженным заживо — эффективное средство контроля над лжехристианами.

Хотя каждый год из Нового Света в казну поступали тонны золота, деньги моментально заканчивались. В 1534 году Карл был вынужден тратить все до последней монеты, чтобы обеспечить безопасность границ[76]. Империя подверглась нападениям с разных сторон. Якоб Фуггер, германский банкир, давший Карлу полмиллиона дукатов для подкупа выборщиков, обеспечивших ему трон Священной Римской империи, умер, а его наследники отказывались ссудить монарху какую бы то ни было сумму[77]. Одно дело свинопасу захватить империю Нового Света и завладеть ее богатствами, и совсем другое — обеспечить безопасную доставку золота в Испанию, оплатить дворцовые развлечения, набить карманы знати и выплатить жалованье армии.

Новый Свет был золотой курицей. Если евреи лучше прочих могли заставить ее нести золотые яйца, следовало отправить их в Новый Свет, а самому заняться насущными делами империи. Французский король Франциск I и османский султан Сулейман Великолепный объединились против Карла. Франциск организовывал пограничные набеги в Италии, а сто тысяч всадников Сулеймана разбили лагерь и точили клинки на восточном берегу Дуная, пока главный флотоводец султана, Барбаросса, вел турецкий флот на завоевание Туниса, последней опоры Карла в Северной Африке.

Наличествовал и внутренний враг, принявший обличье монаха-еретика. Тем летом три германских князя отвергли истинную веру и встали на сторону Мартина Лютера, грозившего погрузить в ересь все население Северной Европы. Карл ненавидел Лютера и с удовольствием бы посмотрел, как инквизиторы поджаривают его на костре, но он нуждался в князьях для защиты границ от турецких орд. Поэтому император подавил гнев, простил им ересь и получил поддержку.

Выживание Ямайки, лежавшей на пересечении торговых путей Карибского моря, было необходимо для обеспечения безопасности судов, перевозивших сокровища Нового Света в Испанию. Если для защиты колонии и предотвращения захвата ее пиратами, желавшими устроить базу на Ямайке, требовалось иметь дело с новообращенными евреями, то, значит, так тому и быть. В 1522 году Кортес отправил из Мексики три судна, груженных сокровищами, но они были в итоге захвачены итальянским пиратом и доставлены во Францию. Пират больше известен не благодаря этой операции, а по названию моста, который носит его имя как первооткрывателя гавани Нью-Йорка — Верразано. Ацтекские богатства, попавшие вместо Мадрида в Париж, включали полтонны золота, около семисот фунтов жемчуга, драгоценные ларцы, инкрустированные топазами, зеркала из отполированного обсидиана, изумруд размером с кулак мужчины, трех живых ягуаров и — самое ценное — карты, составленные захваченными испанскими штурманами[78].

На требование вернуть сокровища Карл получил ехидный ответ Франциска, по сути выражавший позицию всех европейских правителей: «Солнце сияет для меня так же, как и для тебя, и я хотел бы видеть пункт в завещании Адама, лишающий меня права на долю в богатствах Нового Света!» С этих слов началось спонсируемое государством пиратство, или каперство, в Карибском море, и ответ Франциска прозвучал боевым призывом для морских разбойников[79].

Карл, вынужденный считаться с угрозами для империи, «впал в ярость», когда июнь 1534 года закончился, а золото не прибыло. Наконец в июле в Кадис пришли галионы, доставив двадцать один миллион песо серебром. Узнав об этом, Карл на радостях «пустился в дикий пляс с сыном Филиппом и шутом-карликом Перико». Перико сказал восемнадцатилетнему принцу: «Ваш отец правит половиной мира, вы вскоре будете править всем!» Слова шута заставили Карла, обычно весьма сдержанного, громко расхохотаться[80].

Именно тогда Карл, получив известия о том, что ямайская колония гибнет, решил послать туда «португальцев». Он подозревал обращенных евреев в ереси, но при этом знал, что может доверить им управление делами, столь важными для империи.

Конверсос 1492 года сначала были хорошо приняты испанским обществом, стремившимся заполнить позиции, которые ранее занимали евреи. Новые христиане быстро стали буржуазной элитой — торговцами, врачами, сборщиками налогов, картографами, финансистами, королевскими советниками. Но их успех вызвал ненависть и зависть, утолить которые могли только костры инквизиции. Хотя крещеные дети конверсос занимали важные посты в финансовой системе и в советах церквей расширявшейся империи, в 1534 году действовал закон чистоты крови (Limpieza de Sangre), принятый в 1525 году для Санта-Доминго. Закон гласил, что Новый Свет закрыт для всех, кроме старых христиан, способных доказать христианское происхождение на протяжении четырех поколений[81]. Будь то новый конверсо или потомок обращенных в 1391 году, ничтожная капля еврейской крови делала его недостойным служить в Новом Свете к вящей славе Господней. Закон запрещал новым христианам заниматься многими профессиями, и список этих профессий постоянно увеличивался. Им даже запретили жить в некоторых частях Испании. Чтобы не допустить бегства конверсос, власти не разрешали им продавать землю или права на владение ею, а также обменивать векселя и долговые обязательства.

Карл, подобно деду Фердинанду, действовал по принципу «цель оправдывает средства». Он не возражал против использования евреев для спасения ямайской колонии. Считая себя Божьим воином, Карл тем не менее не позволял религиозным взглядам брать верх над практическими интересами. Император финансировал войны в Европе, получая деньги у всех, кто был готов их ссудить, продавая иностранным банкирам грузы еще не прибывших галионов, заложив Молуккские острова португальскому королю, сдав в аренду Венесуэлу и Чили германским банкирам, желавшим найти Эльдорадо. В 1535 году он отчаянно любезничал с еврейкой — доньей Грацией Мендес Наси, чтобы получить большую ссуду в принадлежащем ей португальском банке.

Во времена правления Карла его подданные исследовали и заселяли мир, увеличившийся за эти годы в три раза. Император нуждался в помощи и был готов иметь дело с вероятными еретиками. Они могли помочь ему в управлении лучше, чем кто бы то ни было. В то же время Карл не доверял им. Он привык общаться с представителями знати и духовенства, а евреи весьма отличались и от первых, и от вторых. Народ Книги не слишком уважал родовитость. Евреи ценили не физическую отвагу и даже не богатство, а мудрость, знания и деловую хватку, они были незаменимыми «еретиками его величества», пешками в его всемирной шахматной игре, фигурами, которые можно передвигать и которыми можно жертвовать, если будет на то монаршья воля.

В положенной королю пятой доле перуанских сокровищ оказалась золотая шкатулка Атауальпы, набитая листьями коки, которые Великий Инка и его подданные жевали, чтобы набраться сил. Возможно, Карл занимался тем же, чтобы отвлечься от проблем завоевания и управления Новым Светом. Король нередко впадал в состояние прострации. Взор его ясных голубых глаз устремлялся на какой-то невидимый предмет, а рот оставался приоткрытым (из-за знаменитой «габсбургской» нижней губы). Можно представить, как он обратился к своему советнику Франсиско Кобосу и сказал в обычной тщательно взвешенной манере: «Пошлите за да Костой [да Коста — придворный еврей], нам нужны новые колонисты для Ямайки».

Новые колонисты прибыли в Порт-Эскивель в октябре. Их приветствовали двадцать семей «португальцев», уже живших там. Вместе эти пятьдесят семей основали Вилла-де-ла-Вега («Город на плодородной равнине»), сейчас известный как «Испанский город», или Ла-Вега. Основанная в 1534 году, Вилла-де-ла-Вега триста лет оставалась столицей Ямайки. Это самое старое официально засвидетельствованное поселение обращенных евреев в Новом Свете[82].

Карл тем временем занялся врагами, стоящими у ворот: армия Сулеймана, разгромив Персию и оккупировав Венгрию, двигалась вперед, а армада под командованием Барбароссы, насчитывавшая в своем составе восемьдесят четыре корабля, вышла из Константинополя, чтобы очистить от испанцев Средиземное море[83].

Хайраддин, известный христианам по прозвищу Барбаросса («Рыжебородый»), наводил ужас в Средиземном море еще до того, как примкнул к султану Сулейману. Сын неизвестного грека и христианки-отступницы, Барбаросса заработал дурную славу своим обращением с христианскими пленниками — мужчин он пытал, а женщин в основном отправлял в свой гарем.

Не имевший флота султан доверил морскую оборону Барбароссе и маврам, изгнанным с Иберийского полуострова. Мавры перебрались в Северную Африку после падения Гранады, а в 1525 году последовала вторая волна изгнанников, уехавших после того, как Карл приказал им перейти в христианскую веру. Преисполненные гнева из-за насильственного изгнания, они составляли основу армии Барбароссы. Сам Барбаросса утверждал, что перевез несколько тысяч «мудеджаров», то есть испанских мусульман, сохранивших верность исламу. Турецкие правители Северной Африки, следовавшие дорогой пророка Мухаммада, приветствовали мавров, вернувшихся на родину предков.

Испанские евреи хорошо знали побережье Северной Африки — Берберский берег, где их предки поселились в I веке н. э. После того как римские легионы захватили Иерусалим, пятьдесят тысяч евреев были изгнаны из Иудеи на Иберийский полуостров и рассеялись по средиземноморским портам. Еврейские изгнанники обратили свои взоры к морю и стали крупными судовладельцами, торговцами и купцами. Пятнадцать столетий спустя сефардские изгнанники прибыли в Северную Африку, и мусульманские хозяева отвели им особые кварталы для жительства. Две общины вынужденных переселенцев образовали внушительную силу.

Преисполненные решимости отомстить тем, кто заклеймил их как еретиков и язычников, они стали участвовать в самом прибыльном предприятии этих мест — пиратстве. Еврейские торговцы финансировали опустошительные набеги мавританских морских разбойников на испанские прибрежные города, а затем получали свою долю добычи, представлявшей собой пряности с Дальнего Востока и христианских рабов из Европы. Берберийские пираты (или корсары, как их принято называть) на быстроходных многовесельных галерах разоряли деревни и городки, угоняя в рабство все население[84]. Если за пленников не платили выкупа, то мужчин превращали в гребцов, вынужденных оставаться на галерах до самой смерти, женщин отправляли в гаремы, а детей обычно воспитывали в исламской вере.

В июле того же года папа Климент VII, представитель флорентийской семьи Медичи, более озабоченный делами своего рода, чем религиозным рвением Карла, нанес страшный удар по престижу «защитника истинной веры». Умирая, папа простил конверсос за прошлые прегрешения. Карлу это не понравилось. Он вообще находил общий язык с папой, только когда того требовали общие интересы[85]. А теперь Климент фактически позволил этим опытным и искусным торговцам превратить Средиземноморский регион в Еврейское море. Пользуясь покровительством султана, евреи превратили Константинополь и Салоники в богатейшие порты Средиземноморья и, наладив связи с общинами в других портах, создали новые торговые пути на Восток, обеспечивавшие максимальные прибыли.

Взбешенный открывающейся перспективой, Карл все же воздержался от активных действий. Он лишь заявил, что после смерти Климента поддержит кандидата, готового отменить это прощение. Однако через месяц Карл получил страшное известие — еврейский пират захватил Тунис, последнюю христианскую цитадель в Северной Африке. Оставить падение Туниса без ответа император уже не мог.

Хотя имя Барбароссы наводило ужас на христианский мир, на самом деле он не был ни флотоводцем, ни даже моряком. Хайраддин занимался планированием походов и строительством флота, а морские битвы почти полностью оставил заботам своего любимого капитана — Синана, еврея, бежавшего из Испании в Турцию[86].

20 августа 1534 года Синан, известный под прозвищем «Великий еврей»[87], привел сто кораблей в тунисскую гавань и захватил это испанское владение от имени султана Сулеймана. Тунис, стратегический порт, располагался напротив Сицилии, на берегу узкого пролива, соединявшего западную и восточную части Средиземного моря. Сулейман, правивший в Восточном Средиземноморье, а также на Черном и Красном морях, в 1529 году обосновался в Алжире, создав опорный пункт на западе Средиземного моря (Алжир для него захватил Барбаросса). Теперь, когда знамя с полумесяцем развевалось и над Тунисом, султан стал хозяином всего Средиземноморья. Суда Карла не могли больше безопасно выходить в море, ставшее враждебным для христиан домом, в котором правили мавританские пираты и еврейские торговцы.

Первое действие Карла показывает, что иногда политический прагматизм мог возобладать над религиозными порывами. Император отправил в Тунис тайного посланника с предложением: Карл готов был признать Барбароссу правителем Северной Африки при условии перехода на службу к нему, Карлу. При отказе Барбароссы посланнику надлежало отравить его или перерезать ему горло ночью, когда Хайраддин отойдет ко сну. Но эта ночь для императорского посланника так и не наступила: Барбаросса отмел предложение Карла взмахом кривой сабли, обезглавив гостя.

Император усмотрел в провале миссии знак свыше. В следующем году Карл, вынашивавший идею организации крестового похода на Тунис, тайно собрал армаду из 400 кораблей и армию численностью тридцать тысяч солдат, набранных во всех частях империи (10000 испанцев, 7000 немцев, 6000 итальянцев, 5000 генуэзцев и 1000 мальтийских рыцарей). Возглавить христианское войско он решил лично, надеясь нанести язычникам сокрушительный удар. Этот поход должен был показать всему миру, что Карл — истинно благочестивый правитель[88].

Десятого июня 1535 года, когда флот был готов к отплытию, император обратился к знатным воинам. Развернув знамя крестового похода, Карл указал на Спасителя и воскликнул: «Вот ваш предводитель! Я всего лишь Его знаменосец»[89]. Через пять дней флот вошел в гавань захваченной крепости.

Барбаросса, знавший о планах Карла, не терял времени даром. Он тоже объявил священную войну и привлек под знамена джихада несколько тысяч моджахедов. Получая сообщения от шпионов, Барбаросса укрепил форт у узкого входа в гавань, называвшийся Ла-Голетта («Горло»), потому что «он держал Тунис за горло». Оборону форта он поручил Синану, отдав под его начало пять тысяч отборных солдат.

Пятнадцатого июня семьдесят кораблей открыли огонь по двум башням форта. Синан и его люди продержались двадцать четыре дня. Трижды Синан устраивал вылазки, но силы были неравны, и его всякий раз вынуждали отступить. Наконец стены рухнули под непрерывным обстрелом сорокафунтовыми железными ядрами, которые посылали пушки мальтийского восьмипалубного галиона, самого мощного судна испанского флота. Испано-германо-итальянские войска ворвались внутрь, и Синан с остатками своих людей покинул форт. Завладев Ла-Галеттой, Карл получил контроль над заливом и стоявшими там галерами Барбароссы.

Барбаросса признал поражение, но решил напоследок нанести христианам удар, от которого те нескоро оправятся. На следующий день, пока войска Карла готовились к решающему штурму, взбешенный Барбаросса сказал Синану, что решил предать смерти двадцать тысяч христианских рабов, содержавшихся в подземельях. «Это чудовищное злодеяние навсегда поставит нас вне человеческого общества», — ответил ему Синан[90]. Даже если забыть о чувствах, неразумно было уничтожать свое имущество до завершения битвы. К тому же убийство стольких пленных займет много времени, добавил он. Логика Синана победила, но дальнейшее развитие событий показало, что защитники Туниса ошиблись, сохранив жизнь рабам. Желая умилостивить испанцев, мусульмане освободили христианских невольников. Те напали на арсенал, перебили охрану и открыли ворота.

[74] J. Н. Elliott, Imperial Spain: 1469–1716 (London: Penguin, 1963), 52–53.

[75] Ларедо — испанский порт в Бискайском заливе. Hayward Keniston, Francisco de los Corbos, Secretary of the Emperor Charles V (Pittsburgh: University of Pittsburgh Press, 1960), 161: «Ходили слухи, что они предлагали 50 дукатов за то, чтобы новорожденные мальчики оставались в Испании, а девочки отправлялись с ними в Амазонию».

[76] Dudley Pope, The Buccaneer King: The Biography of the Notorious Sir Henry Morgan, 1635–1688 (New York: Dodd, Mead, 1978), 29–30. Карл получал в среднем 3,5 тонны золота ежегодно, это среднее количество соответствовало сокровищам, подаренным царю Соломону царицей Савской. На протяжении XVI века испанцы тем или иным способом заполучили втрое больше золота и серебра, чем имело хождение в период, предшествовавший экспедиции Колумба.

[77] Antonio Dominguez Ortiz, The Golden Age of Spain, 1516–1659 (New York: Basic Books, 1971), 47. Якоб Фуггер одолжил ему полмиллиона флоринов на выборы.

[78] German Arciniegas, Caribbean Sea of the New World (New York: Alfred A.Knopf, 1946), 118–121; Henry Cruse Murphy, The Voyage of Verrazzano: A Chapter in the Early History of Maritime Discovery in America (New York, 1875). Приложение включает письма к Карлу, сообщающие о делах Верразано и существующей угрозе.

[79] С. Н. Haring, The Buccaneers in the West Indies in the XVII Century (Hamden, Conn.: Archon Books, 1966; reprint of 1910 edition), 30; Arciniegas, Caribbean Sea of the New World, 118.

[80] «Correspondence and Itinerary of Charles V», ed. William Bradford (London: Bently Publishers, August 31, 1850), 439, 367.

[81] Miriam Bodian, Hebrews of the Portuguese Nation, Converses and Community in Early Modern Amsterdam (Bloomington, Ind.: Indiana University Press, 1997), 11. В 1391 году сотни тысяч испанских евреев были крещены насильно или приговорены к смерти. «В результате число новых христиан стремительно возросло, появились подозрения относительно происхождения, и в 1449 году в Толедо были изданы указы о чистоте крови, ограничившие права новых христиан. Те, кто был признан „нечистыми“, лишались возможности занимать престижное и влиятельное положение, а также университетские посты. Эти законы были введены в Севилье в 1515 году, а в Санто-Доминго — в 1525 году».

[82] William В. Goodwin, Spanish and English Ruins in Jamaica (Boston: Meador Publishing Co., 1938), 13: «По сей день в разных уголках острова можно встретить потомков португальских евреев».

[83] 14 июля 1534 года 50 тысяч оттоманских всадников завоевали Табриз в Северной Персии. Но после завоевания султан не стал перебрасывать их к границам империи Карла. Вместо этого войска направились на восток и в октябре захватили Багдад.

[84] Neil Grant, Barbarossa, the Pirate King (New York: Hawthorn Books, 1972), 8–9. Большие, неповоротливые испанские и генуэзские корабли не могли тягаться в скорости с маневренными пиратскими галерами, приводимыми в движение веслами и одним треугольным (латинским) парусом. Пираты атаковали вражеское судно, таранили его и забирались на палубу, после чего следовала рукопашная схватка.

[85] Ortiz, The Golden Age of Spain, 52–58.

[86] Sir Godfrey Fisher, Barbary Legend (Oxford, U.K.: Clarendon Press, 1957), 55. Барбаросса, «морской генерал», редко покидал сушу и выходил в море. Его адмиральские обязанности носили в основном административный характер, а «на море вместо него командовал заместитель. Позднее эти командные функции перешли к доверенному лицу [Синану], который отвечал только перед султаном».

[87] Samuel Tolkowsky, They Took to the Sea (London: Thomas Yoseloff, 1964), 174. 16 августа 1533 года английский посол в Риме сообщил Генриху VIII, что «известный еврейский пират» прошел мимо южного побережья Греции с сильным турецким флотом, насчитывавшим не менее 60 кораблей, чтобы атаковать испанские силы, защищавшие Западное Средиземноморье. J. S. Brewer, J. Gairdner, and R. H. Brodie, eds., Letters and Papers, Foreign and Domestic, of the Reign of Henry VIII (London, 1862–1932), vol. 6, 427. В 1528 году португальский губернатор Индии называл Синана «Великим евреем». Он ошибочно считал, что султан прислал Синана для помощи властителю Калькутты в борьбе с португальцами. Benjamin Arbel, Trading Nations: Jews and Venetians in the Early Modern Eastern Mediterranean (New York: E. J. Brill, 1995), 181. Многие венецианские источники называют Синана евреем.

[88] «Correspondence and Itinerary of Charles V», 349.

[89] Keniston, Francisco de los Corbos, 170.

[90] Е. Hamilton Currey, Sea Wolves of the Mediterranean: The Grand Period of the Moslem Corsairs (New York: Frederick A. Stokes Company, 1914), 108.