Еврейские пираты Карибского моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Евреи, вынужденные принять христианство в 1497 году под угрозой порабощения детей, называли себя на иврите «анусим» («подвергшиеся насилию»)[56]. Эти люди составляли 10 процентов от полуторамиллионного населения Португалии, но на их долю приходилось три четверти купеческого сословия, так как португальская элита презирала занятие торговлей[57]. Король считал своих подданных из числа новых христиан необходимым ресурсом для расширяющейся империи, так как конверсос обладали многими достоинствами, а число жителей португальского королевства тогда было относительно небольшим. Португальским конверсос вообще было запрещено покидать страну, но те, кто желал поселиться в Индиях, получали необходимое разрешение.

До объединения Испании и Португалии в 1580 году лишь немногие португальцы служили испанской короне. Португалия была независимой страной со своими собственными владениями в Новом Свете. Зачем служить Испании, если огромная империя португальской короны предоставляет великолепные, неограниченные возможности? Так как Испания запрещала своим конверсос мигрировать, то самозваные португальцы в пределах Испанской империи были, скорее всего, из числа конверсос, причем в ту эпоху, когда после насильственного крещения прошло немного времени, они, скорее всего, сохраняли крепкую связь с иудаизмом. Такое предположение справедливо в первую очередь в отношении тех, кто сначала предпочел изгнание крещению. Следовательно, вполне вероятно, что Кабрильо, первооткрыватель Калифорнии, чье имя носят дороги, школы и даже аптеки штата, был евреем, сознательно скрывавшим свое происхождение.

Тем не менее не следует делать поспешные выводы, будто все португальцы на испанской службе были евреями. Например, португальский путешественник Фернандо Магеллан, первым совершивший в 1519 году кругосветное путешествие по поручению испанской короны, был стопроцентным португальским католиком. Но и у него имелся еврейский партнер Хуан де Аранда, хорошо известный конверсо. Аранда способствовал заключению сделки между Магелланом и королем. Согласно этому договору, испанский король получал двенадцатую часть доходов, а доля Аранда составляла при этом восьмую часть найденных богатств[58].

Эрнандо Алонсо добился своего. Прослужив у Кортеса шесть лет в качестве помощника плотника, «забивая гвозди в доски бригантин, которые использовались при повторном захвате Мексики», он наконец стал самым богатым фермером новой испанской колонии. Прибыль большинства солдат не превысила стоимость нового арбалета, а ему достался большой участок земли к северу от Мехико. Алонсо занялся разведением крупного рогатого скота и свиней и превратился в крупнейшего поставщика мяса в колонии.

В сентябре 1528 года 36-летний Алонсо, ставший в подражание своему начальнику таким же дородным, как и его быки, «похвалялся поясом из чистого золота, которое он отнял у индейцев». Повод для этого у него был: в марте сам Кортес продлил контракт с Алонсо и он взял себе новую жену, «настоящую красавицу» Изабеллу де Агилар.

Это сообщение об Эрнандо Алонсо мы находим в протоколах судебного процесса испанской инквизиции[59]. Семнадцатого октября 1528 года Алонсо стал первым человеком, сожженным в Новом Свете по приговору суда. Алонсо был тайным евреем, как и его первая жена Беатрис, скончавшаяся от болезни. Беатрис приходилась сестрой Диего Ордасу, одному из пяти капитанов Кортеса. Тайное стало явным, когда доминиканский монах показал, что много лет назад, в Санто-Доминго, он видел, как Алонсо и Беатрис после церемонии крещения сына «промыли мальчику голову вином, чтобы смыть святую воду». Под угрозой пытки на дыбе Алонсо сознался, что, когда вино стекло с тела ребенка и «капало с его полового органа», он собрал капли в чашу и выпил «для осмеяния таинства святого крещения».

Беатрис, сопровождавшая мужа в походе с армией Кортеса, умерла от лихорадки во время завоевания Мексики. В протоколе процесса есть показания свидетеля, слышавшего, как Алонсо уговаривал новую жену не идти в церковь: «Сеньора, в таком положении (в период менструации) вы оскверните храм». Изабелла, новая христианка, в ответ сказала, что муж говорит о «старых еврейских обычаях, которые не соблюдаются с тех пор, как мы обрели евангельскую благодать».

Кортес не имел отношения к аресту Алонсо. Продлив с ним контракт, он отбыл в Испанию, чтобы ответить на обвинения в плохом управлении колонией. Пользуясь его отсутствием, соперничающая партия объединилась с инквизицией, и в Новом Свете начался Святой террор. Святая инквизиция, считавшая ацтеков дикарями, поскольку те практиковали человеческие жертвоприношения на вершине Большой пирамиды, выбрала площадь перед нею для строительства церкви. Теперь здесь цивилизованно приговаривали еретиков к сожжению на костре.

В те времена, когда браки сопровождались тщательными приготовлениями, Алонсо не мог жениться на Беатрис без согласия ее брата, Диего Ордаса, одного из самых знаменитых конкистадоров. Ордас был первым испанцем, поднявшимся на вершину вулкана Попокатепетль и увидевшим Мексиканскую долину с его высоты. Зачарованный открывшимся видом на чудесный город, он сравнил его с волшебной страной из популярного рыцарского романа об Амадисе Гальском.

Прежде чем присоединиться к Кортесу, Диего и Алонсо жили на Кубе, но вращались в совершенно разных кругах общества. Алонсо был кузнецом, а Диего с сестрами жили в губернаторском особняке, где Ордас выполнял обязанности мажордома. Несмотря на разницу в социальном положении, Беатрис вышла замуж за кузнеца. Общим у них, по всей очевидности, было происхождение. Диего, капитан Кортеса, отправился собирать жемчуг на побережье Венесуэлы и был отравлен врагами в 1532 году[60]. О нем написано много, но ни в одном документе не указана его принадлежность к конверсос или тайным евреям. Диего Ордас, как и большинство конверсос, называл себя старым христианином и тайну своего происхождения унес в могилу.

Сеньорит в Новом Свете не хватало. На десятерых мужчин приходилась одна испанка, и жениться на ней означало заполучить перо в шляпу для бедных, но честолюбивых идальго. После завоевания Мексики эти идальго стали желанными женихами для некоторых женщин. По большей части это были служанки, которые отправлялись в Новый Свет в поисках богатых мужей. Исключение составляли четыре дочери королевского казначея Алонсо Эстрады, считавшегося внебрачным сыном короля Фердинанда. По крайней мере, сам Эстрада говорил о себе именно так. Немногие девушки могли считаться такими завидными невестами, как сестры Эстрада. Поэтому неудивительно, что все они удачно вышли замуж. Удивительно другое: их мать происходила из известной еврейской семьи, и этот неприятный факт был наверняка известен мужьям, но, похоже, их не пугала опасность запятнать свое потомство. Несмотря на жестокость святых отцов и постоянные указы против конверсос, они смогли сохранить в тайне еврейское происхождение своих жен и соответственно детей. То же верно и в отношении сестры Беатрис и Диего, пережившей их обоих. Ее история рассказывается впервые.

Когда Беатрис, первая жена еврейского еретика-конкистадора, умирала от лихорадки во время осады Мехико, рядом с ней находилась ее сестра Франсиска. Беатрис и Франсиска входили в число шести испанок, об участии которых в походе Кортеса известно достоверно. После победы Франсиска приняла участие в бурных гуляниях. Как написал очевидец, она и еще три «склонные к приключениям женщины весело плясали с мужчинами, все еще не снявшими доспехи». Возможно, в ту ночь она танцевала со своим будущим мужем, сыном Понсе де Леона, легенды Нового Света[61].

После того как дела Алонсо пошли плохо, Диего Ордас не согласился бы на брак сестры с еще одним тайным евреем. Вместо этого он нашел для нее Хуана Гонсалеса Понсе де Леона, отважного воина с незапятнанной благородной родословной. Его отец, завоеватель, а позднее губернатор Пуэрто-Рико и первооткрыватель Флориды, получил известность благодаря своим романтическим поискам источника вечной молодости. Сын имел и свои собственные заслуги. Он служил под командованием Ордаса и был первым воином, поднявшимся на вершину пирамиды в Теночтитлане. Несмотря на тяжелые раны, он возглавил авангард и пленил Монтесуму. Кортес спросил его, почему, несмотря на раны, он не отступил и продолжил сражаться, добравшись до покоев Монтесумы. Хуан ответил: «Сеньор, сейчас не время для мужчины лежать в постели»[62].

Хуан знал о происхождении Франсиски еще до того, как Алонсо попал под суд и вскрылись дела ее сестры. В течение многих лет, вплоть до самой гибели Алонсо на костре, они с Хуаном были друзьями и партнерами[63]. Король пожаловал им обоим encomienda — право на доходы с участка земли в Актопане, в современном штате Идальго, примерно в шестидесяти милях к северу от Мехико, где находилась ферма Алонсо[64].

В 1522 году король Карл V назначил своего предполагаемого дядю Алонсо Эстраду королевским казначеем в Мексике, поручив ему, возможно, самый важный пост в этой богатой стране. В отсутствие Кортеса Эстрада исполнял обязанности губернатора, а в течение одного года (1529-го) сам был губернатором. Принято считать, что он был незаконнорожденным сыном короля Фердинанда и доньи Луизы де Эстрады, дочери дона Фернана, герцога Арагонского. В юные годы у Фердинанда и Луизы был роман.

Алонсо Эстрада вырос при дворе и унаследовал титул герцога Арагонского. Он поддержал Карла в борьбе за трон. О еврейских предках Алонсо ходят лишь слухи, а вот его жена совершенно определенно была еврейкой. Марина Гутиеррес Флорес де ла Кабальера происходила из хорошо известной и богатой еврейской семьи, чье состояние принято сравнивать с состоянием Ротшильдов. Хотя ее предки как по материнской, так и по отцовской линиям перешли в католическую веру, на протяжении трех поколений инквизиторы клеймили их как тайных евреев, отправляющих иудейские обряды. Тела тех, кто успел умереть до процесса, эксгумировались и сжигались. Донья Марина получила поддельное письменное свидетельство чистоты своей крови и отправилась с мужем в Мексику[65].

После смерти мужа в 1531 году донья Марина укрепила свое положение в колониальном обществе, выдав дочерей замуж за двух знаменитых мексиканских конкистадоров. Младшая, Беатрис, стала женой Васкеса де Коронадо. Коронадо на ее деньги снарядил экспедицию на поиски легендарных «Семи золотых городов Киболы». В этом он не преуспел, но зато стал первым исследователем юго-запада Америки и открыл Большой каньон. Старшая, Луиза, вышла замуж за Хорхе де Альварадо, одного из завоевателей Мексики и губернатора Гватемалы. Две другие девицы Эстрада тоже вышли замуж за представителей знати (третья, Марина, стала женой внука сторонника Колумба, герцога Медины-Сидонии, четвертая, Ана, вышла замуж за Хуана де Соса Кабрера, который сменил ее отца на посту казначея Мексики).

Что же знаменуют собой эти браки? Мужья были прекрасно осведомлены о еврейском происхождении жен, равно как и о том, что их теща приобрела фальшивый документ о старохристианском происхождении. Однако, похоже, этих господ не беспокоило, что их дети утратят право претендовать на чистокровную родословную.

В течение первых сорока лет эпохи Великих географических открытий известные конверсос участвовали почти в каждом предприятии. Они были исследователями, конкистадорами, навигаторами или же оставались за кулисами в качестве финансистов, судовладельцев и управляющих. Упомянутые в этой главе составляют лишь малую часть сефардов, участвовавших в освоении Нового Света. Сколько их было всего, остается неизвестным. Запрещение селиться в Новом Свете распространялось на всех испанских конверсос, так что не важно, кем они были по убеждениям — честными христианами, тайными евреями или атеистами. Все они находились там незаконно и могли подвергнуться преследованиям. Сегодня, с развитием генеалогических интернет-сайтов, открывается еврейское происхождение многих первопроходцев. В основном об этом рассказывают их потомки[66].

Эрнандо Кортес, как и Колумб, пользовался поддержкой многих конверсос. Он вырос в городе Медельине, где существовала большая и влиятельная еврейская община, причем его дом стоял напротив синагоги. Его семья дружила с некоторыми евреями, поэтому он доверял и симпатизировал им. Печальный и неожиданный исход евреев в 1492 году, когда Кортесу было семь лет, остался одним из самых ярких впечатлений его детства. Хью Томас, историк завоевания Мексики, считает, что среди соратников Кортеса было не менее сотни конверсос[67].

Уже в 1501 году появился королевский эдикт, гласивший: «Мавры, евреи, еретики, reconciliados („раскаявшиеся“ — те, кто вернулся в лоно церкви) и новые христиане не имеют права жить в Индиях». Но в 1508 году епископ Куды сообщал: «Почти каждый корабль [прибывающий в Гавану] набит евреями и новыми христианами»[68]. Декреты, запрещавшие евреям приезжать в Новый Свет, регулярно перемежались жалобами на еврейское засилье в Индиях. Конверсос, способные торговать и имевшие капитал для развития колониальной торговли, устремились в Новый Свет[69]. Так как члены экипажей судов не нуждались в разрешениях на поездку в Америку, а многие суда принадлежали конверсос, то желающие обойти запрет записывались моряками. Слугам также не требовалось никаких документов на выезд, и еврей, сумевший заполучить каким-либо способом разрешение, мог взять с собой огромную свиту[70].

На протяжении почти всего первого столетия после открытия Америки религиозный фанатизм, характерный для инквизиции, не проникал в Новый Свет. Почти все авантюристы, по разным причинам покидавшие Старый Свет, находили взаимопонимание с конверсос и их желанием начать новую жизнь. На заре истории Нового Света многие евреи бежали от инквизиции в Индии. Никто никогда не узнает, сколько их было на самом деле, так как все они скрывали еврейское происхождение под маской христианского благочестия и рвения. Как мы увидим в следующей главе, пока была нужда в услугах и способностях евреев, власти не только закрывали глаза на их присутствие в Новом Свете, но и обращались к ним сами.

В 1534 году несколько событий спровоцировали серьезные потрясения и повернули развитие мира в новом направлении. В религиозной жизни Европы началась Реформация, когда один монах-отступник издал Библию на немецком языке. В Англии похотливый король объявил себя главой церкви. В Новом Свете неграмотный свинопас завоевал золотое царство Перу, а в Бразилии кучка еврейских изгнанников, прибывшая с острова у берегов Гвинеи, начала выращивать культуру, оказавшуюся более ценной, чем золото и серебро. В Венгрию вторглись воинственные язычники под руководством вождя, прозывавшегося «Великолепный». А защитник истинной веры император Священной Римской империи Карл V подтвердил законность первого официально задокументированного еврейского поселения в Новом Свете, а именно на острове Ямайка.

Глава третья

Незаменимые еретики его величества

За первые девятнадцать лет правления Карла Ямайка скорее была источником неприятностей, чем «прекраснейшим островом», как описывал ее Колумб. Новая Золотая Севилья стала просто Новой Севильей. Ожидавшийся поток драгоценного металла на деле обернулся пересыхающим ручейком. Подавляющее большинство из шестидесяти тысяч индейцев, приветствовавших Колумба, были мертвы. Почти вся колония погибала, кроме маленького поселения конверсос на южном берегу. Зачем оставаться на Ямайке, если соседние Эспаньола и Куба славились поистине королевским стилем жизни? Зачем селиться на Ямайке, если расположенный поблизости континент обещал золото ацтеков и инков?

Положение было отчаянным. Дела в Новой Севилье «шли так плохо, что никто из жителей не мог считаться процветающим или здоровым человеком». Казначей колонии Педро де Мансуэло, желавший спасти поселение на Ямайке, предлагал перенести его «на южную сторону, где земля щедро дарит хлеб и позволяет кормиться большим стадам коров… где очень хорошие порты для сообщения с Картахеной, Санта-Мартой и материком… Это прекрасное место для колонии, так как все торговые суда разгружаются на юге и не идут к северному побережью»[71].

Мансуэло завершил доклад довольно странной просьбой. Чтобы заселить южное побережье, он попросил короля прислать еще тридцать португальских семей, вдобавок к тем двадцати, что уже жили там. Все вместе они могли бы работать на его сахарных плантациях. Мансуэло сформулировал просьбу так, чтобы не вызывать подозрений. Король отдавал приоритет выращиванию сахарного тростника и субсидировал поселенцев на Эспаньоле, в Пуэрто-Рико и Мексике, жалуя им земли, освобождая от пошлин и ссужая деньгами. Годами ранее ямайский сахарный завод показал большие возможности острова для выращивания этой культуры, поэтому приглашение новых работников выглядело логично[72]. Но почему он говорил о португальцах? Король Португалии тем временем осваивал собственные колонии и предлагал своим переселенцам богатые земли. Где же король Испании найдет португальские семьи, желающие отправиться на Ямайку?

На самом деле этого не требовалось. Мансуэло писал не о португальцах и не о работниках на тростниковых плантациях. Когда в королевской переписке упоминались португальцы, живущие в пределах империи, то это относилось не к представителям португальской нации. Так называли ужасных еретиков из числа подданных короля Испании. Полагая, что стабильность империи зависит от позиции сюзерена, Карл V очень серьезно относился к обязанностям Первого рыцаря Святой инквизиции и стремился обращать язычников и сжигать еретиков. Но, получив письмо Мансуэло, он прочел между строк: Ямайке нужны евреи, или колонии конец[73].

Когда Колумб вернулся из своего путешествия, золотая нить очень быстро проникла в каждый узор испанского воображения. Перелетая через океан из Нового Света в Старый, слухи о богатствах приобретали вид восточных сказок. Где бы ни собирались испанцы, разговор шел только о роскошных городах с богатствами, превосходящими самые смелые представления, и с нагими девами, готовыми ублажать благородных пришельцев.

На Ямайке не было ни того ни другого, так что остров в определенном смысле оказался в тупиковой ситуации. Меньшей популярностью пользовался только Пуэрто-Рико, где колонистов тревожили индейцы-каннибалы. Зачем селиться на Ямайке, если богатства Нового Света только и ждут человека достаточно храброго и решительного? А другими испанцы не бывают. На протяжении жизни одного поколения они разгромили мавров, выгнали евреев, поработили индейцев и захватили территорию, в пять раз превышающую завоевания Рима за пять веков. За сорок два года Испания превратилась в гигантскую империю с миллионами подданных. Страна стала самой богатой и самой могущественной в мире.

[56] Cecil Roth, A History of the Marranos (New York: Harper Torchbook, 1966), 56–62. 19 марта 1497 года вышел указ, по которому родители были обязаны крестить всех детей-евреев в возрасте от 4 до 14 лет. В случае невыполнения приказа детей забирали чиновники и крестили их насильно. Если сами родители не крестились при этом, то они могли покинуть Португалию, но дети оставались в стране и отдавались в христианские семьи, дабы их воспитали в истинной вере. Таким образом потерял 12-летнего внука Исаак Абарбанель.

[57] Swetschinski, «Conflict and Opportunity in Europe’s Other Sea», 216–218; Jan Glete, Warfare at Sea, 1500–1650 (New York: Routledge Press, 2000), 86: «Коммерческая экспансия считалась угрозой общественному порядку»; Anita Libman Lebeson, Pilgrim People (New York: Harper and Brothers, 1950), 4–7: «Они инвестировали деньги в путешествия, владели океанскими кораблями и торговали с другими евреями и конверсос, жившими в далеких портах».

[58] Hugh Thomas, Rivers of Gold: The Rue and Fall of the Spanish Empire from Columbus to Magellan (New York: Random House, 2003), 495–497.

[59] Seymour B. Liebman, «Hernando Alonso: The First Jew on the North American Continent», Journal of Inter-American Studies 5, no. 2 (April 1963), 291–296; Seymour B. Liebman, «They Came with Cortes: Notes on Mexican-Jewish History», Judaism 18, no. 1 (Winter 1969), 91–92; G.R.G. Conway, «Hernando Alonso, a Jewish Conquistador with Cortez in Mexico», Publications of American Jewish Historical Society (1928), 10–25. Рассказ осведомителя относится к раннему эпизоду на Эспаньоле, когда Алонсо выпил вино, которым облил ребенка. Под угрозой пытки тайный еврей сознался, что делал это «в насмешку над таинством крещения».

[60] Hugh Thomas, Conquest: Cortes, Montezuma, and the Fall of Old Mexico (New York: Simon and Schuster, 1995), 266.

[61] Ibid., 529, 777: Цитата Томаса («склонные к приключениям женщины весело плясали с мужчинами, все еще не снявшими доспехи») взята из книги Miguel Leon-Portilla, La Vision de Los Vencidod (Madrid, 1985). Страницы 148–164 включают репринт книги Manuel da Silveira Cardoz, «Relacion de la conquista por imformantes anonimos de Tlatelolco».

[62] Hugh Thomas, Who’s Who of the Conquistadors (London: Cassell, 2000), 193. Хуан Понсе де Леон II, сын Хуана Гонсалеса и сын Антонио де Санта-Клара, старый друг Хуана по Кубе, по приказу короля написали первую хронику острова Пуэрто-Рико в 1582 году: Relacion de Puerto Rico, 1582.

[63] Thomas, Conquest, 359, 399.

[64] Ibid., 636.

[65] Об Алонсо см.: http://www.geocities.com/lonogria_37/aBastard.htm; о Марине Гутьеррес Флорес де ла Кабайера: http://pages.prodigy.net/bluemountainl/estradal. htm.

[66] См. www.Sephardim.com.

[67] Несколько конверсос из этой главы идентифицированы по трем книгам Томаса: The Conquest, Rivers of Gold, и Who’s Who of the Conquistadors. Источником множества сделанных им открытий послужил монументальный труд Juan Gill, Los Conversosy la Inquisicion Sevillana, 5 vols. (Seville: University of Seville у las Fundacion El Monte, 2000–2002).

[68] Seymour B. Liebman, The Jews in New Spain (Miami: University of Miami Press, 1970), 46.

[69] Judah Gribetz, Edward L. Greenstein, and Regina Stein, The Timetables of Jewish History: A Chronology of the Most Important People and Events in Jewish History (New York: Simon and Schuster, 1993), 162.

[70] Liebman, The Jews in New Spain, 46, цитируется испанский историк Сальвадор де Мадариага, который писал, что, прожив 1500 лет на Иберийском полуострове, сефарды были испанцами в той же степени, что и евреями: «Испания осталась глубоко иудаизированной, а изгнанные евреи — испанизированными».

[71] Frank Cundall and Joseph Pietersz, Jamaica Under the Spaniards, взято из: Archives of Seville (Kingston: Institute of Jamaica, 1919), 10–11.

[72] Ruth Pike, Enterprise and Adventure: The Genoese in Seville and the Opening of the New World (Ithaca, N.Y.: Cornell University Press, 1966), 60, 89. В тридцатые годы XVI столетия генуэзцы получили право поставлять африканских рабов для развивающейся сахарной промышленности на островах и в 1535 году поставили тысячи рабов. Нигде не указано, что этим занимались португальцы. Irene Wright, «Sugar Industry in the Americas», American Antiquity 21 (1916), 755–782; Irene Wright, «The History of the Early Sugar Industry in the West Indies from Documents of the Archives of the West Indies in Seville», Louisiana Planter and Sugar Manufacturer Journal 54 (1915), 14–15: «По свидетельствам современников, в 1527 году сахарный завод Новой Севильи производил хороший сахар».2

[73] Alexandre Herculano, History of the Origin and Establishment of the Inquisition in Portugal, vol. 1, trans. John C. Branner (New York: AMS Press, 1968), 576–578, 380–381. Дополнительным указанием на то, что Мансуэло, говоря о португальцах, имел в виду испанских конверсос, служит тот факт, что, когда Карл в 1534 году получил это обращение, запрет для новых христиан из Португалии остался в силе. С 1532 до 1536 года португальский король пересмотрел свою политику, разрешив конверсос селиться в колониях.