Еврейские пираты Карибского моря: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На заре эпохи Великих географических открытий, когда испанские монархи изгнали евреев, дабы очистить свою страну, последователи Моисеева закона плавали с исследователями и завоевывали новые земли с конкистадорами. После открытия и заселения Нового Света они утешались надеждой найти здесь убежище или хотя бы оказаться как можно дальше от инквизиторов. В отличие от других первопроходцев, им некуда было возвращаться, и они вошли в число первых постоянных поселенцев в Новом Свете. Они представлялись истинными христианами, и большинство из них унесло в могилу свою тайну.

Разные люди расцвечивали своими приключениями пеструю картину того времени. Среди них был штурман, носивший тюрбан и плававший с тремя первооткрывателями Нового Света, был первый капиталист, торговавший ценными дарами Нового Света, первооткрыватель Калифорнии и даже конкистадор, ставший первым евреем, сожженным в Новом Свете. Были там и другие последователи иудаизма, мужчины и женщины, участвовавшие в завоевании Мексики.

Евреи, объявленные вне закона в цивилизованном мире, уязвимые в своем рассеянии, быстро стали опытными и хорошими специалистами по поиску и открытию новых стран. Они оказались самыми лучшими картографами своего времени, прекрасно разбирались в навигационных приборах и астрономических таблицах, которыми пользовались тогдашние мореплаватели. Соображения выгоды отодвигали предрассудки на задний план, и к евреям обращались за советом, а штурманы, умеющие правильно читать карты и использовать навигационные приборы, привлекались для толкования таблиц. Без них многие известные мореплаватели потерялись бы в океане. Три знаменитых путешественника, Васко да Гама, Педру Кабрал и Америго Веспуччи прибегали к услугам одного и того же загадочного еврея, проложившего им путь[39].

Все началось в 1494 году. Папа Римский, считая, что Колумб нашел в Западном море путь в Индию, поделил мир между двумя соперничающими странами Пиренейского полуострова, прочертив линию посреди Атлантического океана. Папа постановил, что в рамках так называемого Тордесильясского договора[40] все земли на 375 лиг (1175 миль) к западу от островов Зеленого Мыса отходят Испании, а к востоку — Португалии[41]. Через три года, когда Колумб готовился к третьему путешествию в Новый Свет, португальский король Мануэль поручил Васко да Гаме поискать восточный морской путь в Индию. На случай встречи Колумб получил от короля Фердинанда письмо к сопернику с приветствиями.

Васко да Гама, образованный дворянин, благодарный еврейскому наставнику за обучение математике, навигации и астрономии, отплыл из Лиссабона в июле 1497 года. Его экспедиция включала четыре судна и сто семьдесят человек. Два года спустя он вернулся, но с двумя судами, пятьюдесятью моряками и небольшим количеством специй в качестве доказательств своих усилий. Если бы он не встретил некоего штурмана-еврея, то мог вообще не вернуться. Благодаря этой встрече Португалия победила Испанию в индийской гонке и взяла под свой контроль торговлю пряностями.

Приблизившись к Индийскому полуострову, Васко да Гама приказал кораблям остановиться у маленького острова напротив Калькутты для кренгования и очистки подводной части корпуса судов. Вскоре к португальским каравеллам подошла маленькая лодка. На носу стоял высокий бородатый белый человек, одетый в богатое восточное платье. Обратившись к путешественникам на испанском языке, он спросил капитана. Его пригласили на палубу флагманского корабля. Человек представился как Эль Масуд, начальник гавани Калькутты. По словам Монсайди (как португальцы называли Эль Масуда), владыка города, самудрин (в португальской интерпретации «саморин»), «наслышанный о военной доблести и мореходном искусстве португальцев», послал его приветствовать гостей[42].

Да Гама проделал долгое, трудное путешествие, в ходе которого ему пришлось отражать множество нападений, особенно во время плавания вдоль восточного побережья Африки. Поэтому он заподозрил ловушку. Да Гама приказал задержать и допросить свиту Монсайди, и слуги тотчас подтвердили, что их господин лжет. Монсайди был не начальником гавани, а командиром флота раджи. Он прибыл, чтобы присмотреться к португальцам. Если Монсайди сочтет их угрозой, то по его сигналу португальцев атакуют четыре корабля, притаившихся в засаде. Да Гама распорядился схватить уже самого Монсайди и предложил ему сознаться в своих истинных намерениях или же «испытать на себе казнь кипящим маслом и кнутом»[43]. Монсайди сознался во лжи и согласился провести португальские суда в гавань и представить гостей саморину. Монсайди утверждал, что был новым христианином, насильно обращенным в ислам, но да Гама в бортовом журнале назвал его «евреем-отступником» и присовокупил, что, хотя волосы и борода Монсайди седы, ему не более сорока лет.

Саморин поначалу объявил португальцам, что готов торговать, но, увидев дешевенькие побрякушки, предложенные ему в обмен на бесценные сокровища, дал им от ворот поворот. Правитель счел себя оскорбленным и прогнал португальцев. Да Гама позднее снова встретился с саморином, но взаимная неприязнь проявилась и во второй встречи, так что в итоге дошло до открытых враждебных действий и захвата заложников с обеих сторон. В конце концов Васко да Гама отплыл, взяв на борт немного пряностей и драгоценностей, которые сумел выменять у местных торговцев. Монсайди же, наживший множество врагов при дворе за помощь иностранцам, с радостью принял предложение да Гамы сопровождать его в Португалию.

В Лиссабоне Монсайди совсем отбросил притворство. Он сказал, что носит имя Алонсо Перес и что он — кастильский еврей. Перес изъявил желание креститься и служить новой родине. Его крестным отцом стал сам Васко да Гама, поэтому отныне новообращенный именовался Гаспар да Гама. Гаспара представили ко двору, и король Мануэль произвел его в рыцари. Монарх часто беседовал с ним о дальних странах, при этом король называл своего нового фаворита «Гаспар, еврейский штурман».

Король Мануэль, не зная о странствиях Колумба в дальних морях, полагал, что Португалия все еще соревнуется с Испанией за богатства Азии. Поэтому он попросил еще не отдохнувшего от путешествия Васко да Гаму снова отправиться в путь. Но да Гама, который только что женился и совершенно не горел желанием повторить трудное плавание, рекомендовал поставить во главе новой экспедиции Педру да Кабрала, молодого знатного придворного. Кабрал никогда ранее не выходил в море, но выглядел очень внушительно и пользовался доверием короля. Монарх понимал, что Кабрал неопытен, поэтому велел ему взять с собой еврейского штурмана и «следовать его советам в любых делах». Мануэль отправил с экспедицией и своего хирурга, конверсо Местре Жуан, мастерски управлявшегося с усовершенствованной астролябией Закуто[44]. Жуану предстояло стать картографом экспедиции.

В марте 1500 года Кабрал отправился в плавание. В состав его флотилии входили тринадцать судов, и он вез гораздо более ценные товары для обмена и торговли, чем те, что были у да Гамы. Вскоре экспедиция миновала острова Зеленого Мыса и приблизилась к Гвинейскому заливу, где линия берега уходит на восток. Гаспар посоветовал Кабралу не забирать дальше на восток, чтобы не застрять посреди безветренного залива, и тот его послушал. В результате сильный ветер погнал корабли на запад. Вдруг впередсмотрящий закричал: «Terra!» Кабрал доплыл до восточных берегов Южной Америки.

Двумя годами ранее Колумб, плывший к югу от острова Тринидад, заметил северный берег Южной Америки, но высаживаться не стал. Увидев четыре устья реки Ориноко, впадающей в залив Пария, адмирал, который опирался одновременно на Библию и на науку эпохи Возрождения, заявил, что это четыре реки, текущие из райского сада[45].

Кабрал поплыл на север вдоль берега и нашел защищенную гавань Порту-Сегуру («безопасный порт»). Преодолев опасения, что он вторгся на земли, предназначенные, согласно договору, Испании, Кабрал установил деревянный крест и объявил открытый берег владением португальской короны. Так как дело было в воскресенье, он отслужил мессу и раздал индейцам маленькие оловянные крестики[46]. На следующий день Местре Жуан воспользовался солнцем и астролябией, чтобы определить местоположение экспедиции. Он пришел к выводу, что португальцы оказались на семнадцатом градусе южной широты, ошибившись всего на полградуса. В докладе королю (остававшемся неопубликованным пятьсот лет) Жуан привел изображение созвездия Южный Крест и соседних созвездий. Так была открыта Бразилия.

Жуан поделился результатами наблюдений и вычислений с Гаспаром. Оба конверсос, опытные мореходы, сочли, что португальцы нашли новый континент. Педру да Кабрал не разделял их уверенности. «Мы не знаем точно, — писал он, — оказались ли на острове или материке, хотя склоняемся ко второму». Кабрал спешил вернуться на первоначальный курс, поэтому уже через пять дней он отплыл на восток, к африканскому берегу. Он рассчитывал повторить путь да Гамы, обогнув континент и следуя вдоль побережья, пока не удастся поймать попутный ветер в Индию. Задача казалась простой, но неопытность капитанов привела к тому, что из-за сильных штормовых ветров шесть судов затонули и Кабрал прибыл в Индию лишь с половиной флота.

На сей раз саморин, умиротворенный более щедрыми предложениями, был настроен к иностранным гостям благосклоннее. Португальцам разрешили торговать, отвели склад для товаров и разместили людей поблизости. Дела начали налаживаться, но тут местные мусульманские торговцы сочли, что у гостей все складывается слишком уж удачно. Мусульмане подбили толпу напасть на квартал португальцев, разграбить склад и убить моряков. Саморин знал о готовящемся погроме, но не предпринял ничего, чтобы его предотвратить и защитить португальцев. Тогда Гаспар, бывший начальник флота саморина, посоветовал Кабралу, не мешкая, нанести ответный удар. Следуя совету, Кабрал «приказал захватить десять мусульманских судов в порту и убить всех, кто был на борту. Выполняя приказ, мы убили 500 человек и захватили еще 20–30, которые прятались в трюмах… На одном из судов были три слона, мы убили и съели их, суда разгрузили и сожгли, а на следующий день обстреляли город из пушек. Таким образом, мы убили бессчетное количество людей и причинили много ущерба»[47].

Из этого свидетельства видно, что характер путешественника в те времена не слишком отличался от темперамента конкистадора. Если не удавалось добиться желаемого мирным путем, прибегали к политике устрашения. Кабрал проплыл тысячи миль ради пряностей, шелка и драгоценностей и не собирался терпеть неудачу из-за высокомерных владык или враждебного населения. Ну а слоновье мясо вполне годилось для того, чтобы накормить голодных моряков. После разгрома Калькутты Гаспар предложил отправиться на юг, в Кочин, так как кочинский раджа ненавидел саморина Калькутты. Еврей-изменник указал путь, и вскоре Кабрал подписал с раджой Кочина договор, заложивший основы португальской торговой империи. В послании, начертанном железным стилом на пальмовом листе, раджа написал королю Мануэлю: «Моя страна богата корицей, перцем, имбирем и гвоздикой. В обмен прошу у тебя золото, серебро, кораллы и пурпурные ткани»[48]. Кабрал отплыл, заполнив трюмы перцем, корицей, выделанным хлопком, шелками и благовониями[49].

По пути домой Кабрал остановился на островах Зеленого Мыса, чтобы пополнить запасы провизии. На стоянке его экспедиция случайно встретила еще один португальский флот, отправившийся в путешествие с целью открытия новых земель. Там и состоялась встреча Гаспара с итальянским исследователем, чье имя впоследствии получил континент, направление к которому указал ему Гаспар.

Когда команды встретились, Гаспар рассказал о южном континенте советнику экспедиции, которого звали Америго Веспуччи. Двумя годами ранее, когда Веспуччи плавал с экспедицией Алонсо де Охейды, одного из капитанов Колумба, он сам видел северные берега этого континента. Вернувшись в Испанию, Веспуччи обратился к королю с просьбой снарядить экспедицию, но, хотя Колумб доверял ему, он оставался итальянцем, а монарх отдавал предпочтение испанским капитанам. Америго Веспуччи не смирился с тем, что его отодвинули в сторону, и покинул Испанию. Предположив, что увиденный им континент может оказаться на португальской стороне от обозначенной папой линии, Веспуччи отправился ко двору короля Мануэля. Португальский монарх, заинтригованный рассказом о новом материке и не получавший еще вестей от экспедиции Кабрала, приказал снарядить новую флотилию и назначил Веспуччи советником.

Благодаря встрече Гаспара с Америго, имя последнего оказалось связанным с открытиями эпохи Колумба. По данным биографа Веспуччи, еврейский штурман «располагал огромными познаниями в географии и оказался поистине бесценным источником сведений для Веспуччи. Они обсудили сотни самых разных вещей, беседуя на итальянском языке». Вскоре Америго взял на себя командование флотом и отплыл в Бразилию. Он обследовал побережье на тысячи миль, добравшись на юге до реки Рио-де-ла-Плата.

Вернувшись в Лиссабон, он рассказал, что предположение о размерах континента подтвердилось, и добавил, что, вероятно, большая часть береговой линии действительно находится «за чертой». Хотя Веспуччи состоял на португальской службе, он послал сообщение и своему флорентийскому патрону Лоренцо Медичи. Путешественник сообщил, что до Азии не добрался, но зато открыл «Новый Свет». Он также восхвалял Гаспара как «самого знающего из людей Кабрала, говорившего на множестве языков и владеющего сведениями о множестве городов и стран между Португалией и Индийским океаном, от Каира до Суматры»[50]. Красочный отчет Веспуччи подтолкнул молодого немецкого картографа Мартина Вальдзеемюллера назвать континент «землей Америго», и в 1528 году Индии Колумба уже назывались Америками[51].

Гаспар же вновь отправился в Индию. В 1502 году он сопровождал своего крестного отца Васко да Гаму в новом путешествии. Он встретился с женой, которая спаслась во время калькуттской резни и перебралась в Кочин. Гаспар да Гама попытался уговорить ее перейти в христианство, чтобы уехать в Португалию вместе. Но женщина не пожелала изменить иудейской вере.

После смерти саморина в 1505 году Гаспар вернулся в Калькутту и служил при дворе вице-короля (в 1511 году португальцы завоевали Гоа и перенесли туда столицу своих индийских владений). Он часто навещал жену, но та не простила ему вероотступничества и перехода в христианство. Такими были жизнь и дела еврейского штурмана, который, по словам да Гамы, менял религиозную окраску с легкостью хамелеона[52].

Маленький остров у северо-восточного побережья Южной Америки, прозванный Америго Веспуччи «чудом природы», носит имя конверсо Фернандо де Нороньи, жившего в XVI веке. Де Норонья стал основателем первого капиталистического предприятия в Новом Свете.

Короля Мануэля воодушевили рассказы Веспуччи о прибрежных лесах Бразилии, богатых цезальпинией (португальское название — «бразил»), драгоценным сырьем для красной краски, пользовавшейся большим спросом в Европе. Португальский монарх подписал контракт с богатым судовладельцем по имени Фернандо де Норонья.

Де Норонья, рассчитывавший найти не только сырье для краски, но и пряности и другие товары, пользовавшиеся спросом, привлек других торговцев из числа конверсос, и они присоединились к консорциуму, став партнерами короля. При этом они не только искали выгоду, но и хотели избавиться от преследований.

В 1503 году они отплыли на пяти кораблях и остановились у острова, расположенного неподалеку от побережья материка, чтобы приготовиться к высадке. Америго Веспуччи, сопровождавший экспедицию до этого места, восторженно писал, что обильные ручьи и леса привлекали птиц всех видов, «таких непуганых, что их можно было брать руками». Однако Веспуччи отправился дальше, искать южный проход в Индию. Как известно, такой проход был открыт лишь Магелланом в 1519 году. Оставшимся конверсос повезло больше. В лесах вдоль побережья они заготовили древесину цезальпинии и, вернувшись домой с грузом, сразу нашли покупателей. Купцы использовали вырученные средства для развития предприятия и основали лесозаготовительные лагеря на прибрежной полосе длиною около шестисот миль. По названию драгоценного дерева эта местность стала именоваться Бразилией.

В 1506 году заготовка красильного дерева принесла партнерам 50 тысяч дукатов. Цезальпиния уступала в цене только золоту и была вторым из наиболее ценных товаров Нового Света. Благодарный король даровал де Норонье монополию на десять лет и передал ему необитаемый остров, разрешив присвоить новому владению свое имя.

Был ли де Норонья тайным евреем? Он переименовал свой корабль из «São Cristóvão» («Святой Христофор») в «А Judia» («Еврейка»). Он открыл гавань и назвал ее Ханаан, при этом гавань лежит на 32-й параллели к югу от экватора, а древний израильский топоним с таким же именем — на 32-й параллели к северу от экватора. Какими бы ни были личные взгляды Фернандо де Нороньи, он, похоже, не отказывался от наследия предков[53].

В 1520 году «португалец» Жуан Родригеш Кабрильо набрал на Ямайке тридцать арбалетчиков и присоединился к Кортесу в завоевании Мексики[54]. После успешного похода Кабрильо отправился на север искать легендарные «Семь золотых городов». Тут ему не повезло — таких городов никогда не было. Но после долгих бесплодных поисков он приплыл в залив Сан-Диего и в 1542 году открыл Калифорнию. После этого Кабрильо и два его португальских штурмана пять месяцев исследовали северное тихоокеанское побережье, разыскивая Северозападный проход в Европу. Тогда считалось, что на севере Америки существует такой морской путь из Тихого океана в Атлантический. Получив рану в стычке с индейцами, он умер недалеко от места, где сегодня стоит Санта-Барбара.

Происхождение Кабрильо неизвестно, как и у других конверсос, скрывавших прошлое. Его записи о путешествиях и навигаторское искусство позволяют сделать вывод, что он был образованным человеком, вероятно выходцем из благополучной семьи. Возможно, предками Жуана Кабрильо были евреи[55]. Недавние исследования показывают, что он, скорее всего, был не из Португалии, а из Испании, из города Куэльяра, в котором имелась большая еврейская община, перебравшаяся в Португалию после изгнания.

[39] Samuel Tolkowsky, They Took to the Sea (London: Thomas Yoseloff, 1964), 103–106.

[40] * Тордесильясский договор — соглашение между Испанией и Португалией о разделе сфер влияния в мире. Заключен 7 июня 1494 года в городе Тордесильясе (Кастилия). Одобрен буллой папы Юлия II в 1506 году.

[41] Irwin R. Blacker, ed., Harkluyt’s Voyages (New York: The Viking Press, 1965), 24–38.

[42] Tolkowsky, They Took to the Sea, 119–124; Louis B. Wright, Gold, Glory and Gospel: The Adventurous Lives and Times of the Renaissance Explorers (New York: Athenaeum, 1970), 92–99; Paul Herrmann, The Great Age of Discovery, trans. Arnold J. Pomerans (New York: Harper and Brothers, 1958), 80–84.

[43] Tolkowsky, They Took to the Sea, 122.

[44] Samuel Eliot Morison, The European Discovery of America: The Southern Voyages (New York: Oxford University Press, 1974), 219–220.

[45] J. M. Cohen, ed. and trans., The Four Voyages of Christopher Columbus (Harmondsworth, U.K.: Penguin Books, 1969), 220–221. В письме королеве Изабелле Колумб написал, что земной рай, по его мнению, находится там и никто не сможет войти в него кроме как по воле Божьей. Позднее эта земля, изобиловавшая реками, получила название Венесуэла, «Маленькая Венеция».

[46] Wright, Gold, Glory and Gospel, 103; Charles David Ley, Portuguese Voyages 1498–1663 (London: Everyman’s Library, 1965), 41–59. Король Мануэль получил доклад об открытии Бразилии в 1500 году.

[47] Wright, Gold, Glory and Gospel, 106–107; Ley, Portuguese Voyages 1498–1663. Цитируется отчет из Hakluyt Society, series 2, vol. 81 (London, 1898).

[48] K. G. Jayne, Vasco da Gama and His Successors 1460 to 1580 (Whitefish, Mont.: Kessinger Publishing, 2004, reprint of 1910 edition), 58.

[49] German Arciniegas, Amerigo and the New World (New York: Alfred A. Knopf, 1955), 123.

[50] Tolkowsky, They Took to the Sea, 123.

[51] Morison, The European Discovery of America, 288–296.

[52] Arciniegas, Amerigo and the New World, 204–207; Tolkowsky, They Took to the Sea, 119–125; Morison, The European Discovery of America, 227, 233, 272–312; Arnold Wiznitzer: Jews in Colonial Brazil (New York: Columbia University Press, i960), 3–5.

[53] Tolkowsky, They Took to the Sea, 125–127; Wiznitzer: Jews in Colonial Brazil, 5–9; Arciniegas, Amerigo and the New World, 246–248; Daniel M. Swetschinski, «Conflict and Opportunity in Europe’s Other Sea: The Adventure of Caribbean Jewish Settlement», American Jewish Historical Society (December 1982), vol. 2, 217. Португальская знать оценивала занятия торговлей ниже, чем семь так называемых «механических искусств» (крестьянин, охотник, солдат, моряк, врач, ткач и кузнец). Конверсос составляли 10 % от населения. Среди торговцев их доля достигала 75 %.

[54] Irene Wright, Early History of Cuba, 1492–1586 (New York: Macmillan, 1916), 27; Dagobert D. Runes, The Hebrew Impact on Western Civilization (New York: Philosophical Library, 1951), 730: «Евреи считались прекрасными арбалетчиками и во многих странах поступали на службу в многочисленные нерегулярные подразделения».

[55] Manoel da Silveira Cordoso, The Portuguese in America, 590 B.C. — 1974: A Chronology and Fact Book (Dobbs Ferry, N.Y.: Oceana, 1976); Harry Kesley, Juan Rodriguez Cabrillo (San Marino, Calif.: Huntington Library, 1986). Существует также статуя исследователя в Пойнт-Лома в Сан-Диего, установленная Национальной службой парков, а в 1992 году в его честь была выпущена почтовая марка; Seymour Leybman, New World Jewry 1493–1825: Requiem for The Forgotten (New York: KTAV, 1982), 6: «Инквизиторы после 1528 года называли „португальскими евреями“ всех евреев, несмотря на то что многие из них родились в Испании через несколько десятков лет после указа об изгнании». Только старые христиане с сертификатами о Limpieza de Sangre («Чистоте крови»), доказывавшими, что среди четырех поколений их предков не было евреев, имели право жить в землях империи.