Клэр. Ладно, давай кончать это глупое пикирование. Какой смысл вымещать друг на друге наше недовольство этими идиотами! Давай надевай! (Вытаскивает из рукава его поношенного мехового пальто рваный грязно-белый шелковый шарф и пытается засунуть под воротник.)
Ф е л и ч е. Прекрати сейчас же! Что я, сам что ль не могу, если надо… Этот шарф из пьесы «Нижние глубины»…
(Бросает шарф на пол. Она поднимает, и на этот раз он позволяет ей просунуть его под воротник. Он все еще тяжело дышит и с несчастным видом смотрит куда-то в сторону.)
Клэр (открывая портсигар). Осталось только три сигареты. Садитесь, молодой человек. (Показывает на диван, и они неуверенно к нему направляются. Она спотыкается, он обнимает ее за плечи, они садятся. Она дает ему сигарету.) Спички? (Он механически достает из кармана пальто коробок спичек, одну зажигает и держит перед собой; кажется, что на несколько секунд они об этом забывают, но затем она медленно переводит взгляд на спичку.) Дорогой, ты ее зажег, чтобы прикурить или чтобы развеять мрак в этой атмосфере?
Ф е л и ч е (зажигая ей сигарету). Извини… (Пытается закурить сам, но огонь обжигает ему пальцы.) Ммммммммм!
(Она задувает спичку и прикуривает ему сигарету от своей; несколько секунд они курят молча.)
Клэр. Когда я впервые посмотрела в зал с авансцены, то просто обалдела от этих…
Ф е л и ч е. Они ушли, Клэр.
Клэр. Волосатых горилл, сидящих там. Меня охватила паника, она и сейчас не утихла. Ах…
Ф е л и ч е. Гммм…
К л э р. А теперь позови Фокса. Посмотрим, хватит ли у нас денег отсюда убраться. (Пауза. Феличе боится звать Фокса, подозревая, что тот давно ушел.) Ну, ради Бога, позови же его!
Ф е л и ч е (кричит в зал). Фокс! Фокс!
Клэр. Может он попал к ним в лапы, и они скормили его на обед своим овчаркам? Фокс, Фокс, Фокс!
Вместе. Фокс!
(Им отвечает лишь эхо. Прислушиваясь, они все же ждут другого ответа, но надежды тают)
Клэр. Как бы я сейчас хотела завалиться в постель где-нибудь в ближайшем отеле и спать, спать, спать — тысячу лет!
Ф е л и ч е. Ну тогда иди и собирай вещи.
Клэр. Что мне собирать-то?
Ф е л и ч е. Сумку, например, чемоданчик.
К л э р. Да у меня его нет.
Ф е л и ч е. Что, опять потеряла?
Клэр. Это все еще как в «Спектакле для двоих». И знаешь, что самое ужасное? Не то, что у нас нет больше Фокса, бренди в бутылке, успехов, от которых растет самоуверенность, — нет, все это мелочи. Самое ужасное: мы уже не говорим о том, что ждет нас в жизни. Словно сговорились держать это в тайне друг от друга, хотя каждый знает, что другому все известно. (Нажимает на клавишу. Пауза.) Феличе, а можно, чтобы в «Спектакле для двоих» не было конца?
Феличе. Даже если мы и вконец обезумели, как утверждает труппа в своей телеграмме, мы все же никогда не будем играть в пьесе без конца, Клэр.
Клэр. Мне кажется, она без конца. Там только паузы. А когда приходит время сказать что-то важное, вдруг объявляешь: «Представление окончено!»
Феличе. Вообще-то бывает, что в пьесе нет конца в обычном смысле этого слова, но этим хотят сказать, что ничто на самом деле никогда не кончается.
Клэр. Вот уж не знала, что ты веришь в вечность.
Ф е л и ч е. Я совсем не то имел в виду.
Клэр. По-моему, ты сам не знаешь, что имел в виду. Всему есть и должен быть конец.
Феличе (вставая). Встали — и в отель! В парадный подъезд! А лицом к лицу с действительностью — завтра!
Клэр. Да, уж завтра она покажет нам свое лицо — и вовсе не ангельское. Да, сэр. И по правде говоря, у нас нет денег даже на собачью упряжку, чтобы добраться до отеля. Но ведь перед спектаклем ты сказал, что Фокс нам ничего не забронировал!