Ф е л и ч е. Никаких парней на улице нет!
Клэр. Можно мне шляпу-то поправить?
Ф е л и ч е. Перестань заниматься ерундой. Ведь день-то не вечен — и ты это знаешь. Выходи! (Он толкает ее в отрытую дверь. Она тихо вскрикивает. Он закрывает дверь и выходит, лицом к публике.) Здесь в спектакле должна быть маленькая пауза, пока я пройду за сцену осветить фасад. (Уходит за сцену.)
Клэр (испуганным шепотом). О Господи, не оставляй меня здесь одну!
Ф е л и ч е. Только на секунду, на одну секунду. (Он идет за кулисы. Дверь освещается янтарным светом. Он возвращается, берет ее за руку и проводит немного вперед.) Какой прекрасный день!
Клэр (напряженно). Да!
Ф е л и ч е. Лучше и не придумаешь, если вообще можно придумывать дни.
Клэр. Да!
Ф е л и ч е. Не понимаю, чего мы здесь ждем. А ты? (Клэр качает головой и пытается засмеяться.) Стоим, будто такси ждем. А отсюда до Гроссмана всего-то полквартала.
К л э р. Не знаю почему, но меня трясет. Ничего не могу с собой поделать. На мистера Гроссмана это произведет плохое впечатление.
Ф е л и ч е. Назад ты уже не вернешься. Я тебе не позволю.
Клэр. Феличе, пока ты будешь у мистера Гроссмана, я могла бы позвонить в бюро помощи — тем людям, которых мы не хотели принять у себя. Теперь я могла бы пригласить их к нам и ответить на все вопросы. И мы могли бы получить от них помощь, даже если мистер Гроссман нам не поверит.
Ф е л и ч е. Клэр, перестань морочить мне голову. Пошли.
К л э р. Я что-то забыла в доме.
Ф е л и ч е. Что?
Клэр. Свой, свою…
Ф е л и ч е. Видишь, ты даже не знаешь что, значит, не важно.
Клэр. Нет важно, даже очень… Ах, вату, я затыкаю ею нос, когда идет кровь, а это может произойти почти в любое время. Вон какая пыль от известки!
(Она быстро поворачивается к двери, но он становится у нее на пути, заслоняя дверь руками. Она негромко вскрикивает и бежит к окну. Он тоже бросается к окну и не дает ей в него влезть.)
Ф е л и ч е. В окно ты не влезешь!
Клэр. Нет влезу! Пусти, я должна! У меня сердце болит!
Ф е л и ч е. Я что — насильно должен тащить тебя к Гроссману?
Клэр. Как только попаду в дом — тут же позвоню в бюро помощи, клянусь тебе!
Ф е л и ч е. Врунья! Врунья и трусиха!
К л э р. О Феличе, я… (Бежит к двери. Он остается у окна. Она заходит в интерьер и, сжимая руки, смотрит на него из комнаты. Он перешагивает через низкий подоконник, и секунду они молча смотрят друг на друга.)
Феличе. Если мы не можем пройти полтора квартала до гроссмановского рынка, тогда мы не сможем больше жить вместе ни в этом доме, ни вообще где-либо — только в разных зданиях. Поэтому слушай, Клэр: или ты выйдешь, и мы пройдем всю эту процедуру у Гроссмана, или я ухожу навсегда, и ты останешься здесь одна.
К л э р. Ты же знаешь, что я сделаю, если останусь одна.
Ф е л и ч е. Да, поэтому я беру ее за руку и кричу прямо в лицо: «А ну-ка выходи!» И тащу к двери.
К л э р. А я, я за что-то ухватилась, вцепилась… вцепилась — насмерть!
Ф е л и ч е. Да уж, вцепилась!