(Пауза. Миссис Холли делает очень глубокий, тяжелый вдох. Джордж с нетерпением поерзывает.)
Доктор. Фешенебельных? Престижных? Вы это хотели сказать?
Кэтрин. Да. И вдруг минувшим летом Себастьян после полудня стал ходить только на этот пляж.
Д о к т о р. На какой пляж?
К э т р и н. В Кабеса-де-Лобо есть пляж в честь святого Себастьяна, его называют «Ла Плая Сан Себастьян». Там-то мы и стали бывать во второй половине дня — и постоянно.
Д о к т о р. И что это за пляж?
Кэтрин. Большой городской пляж около пристани.
Доктор. Общий?
Кэтрин. Да, общий.
Миссис Винэбл. Такими сказочками она себя и выдает. Доктор (он встает и идет к миссис Винэбл, не отводя взгляда от Кэтрин)… я же вам рассказывала о щепетильности Себастьяна, так как же ей можно верить?
Д о к т о р. Не надо прерывать ее.
Миссис Винэбл (перебивая). Чтобы Себастьян каждый день ходил на какой-то бесплатный грязный общий пляж? Да он всегда на милю уплывал на лодке, выискивал место, где вода была чистая, — чтобы искупаться!
Доктор. Миссис Винэбл, независимо от того, что она говорит, вы должны дать ей высказаться и больше не перебивать, иначе это интервью бесполезно.
Миссис Винэбл. Все, молчу. Ни звука, даже если это меня и убьет.
Кэтрин. Мне больше не хочется говорить.
Доктор. Нет, продолжайте. Итак, каждый день минувшим летом вы с кузеном ходили на этот бесплатный пляж…
Кэтрин. Нет, не бесплатный. Бесплатный начинался сразу же после нашего. Между ним и нашим — забор. А за вход на наш пляж взимали какую-то ерунду.
Доктор. Так, и что вы там делали? (Становится рядом с миссис Винэбл. По мере того как девушка углубляется в свой рассказ, свет меняется: он направлен на Кэтрин, в то время как другие действующие лица остаются в тени.) Что-то там произошло, и вас это взволновало?
Кэтрин. Да!
Доктор. Что именно?
К э т р и н. Он купил мне такой купальник, что я прямо ахнула. А потом засмеялась — и ни в какую! И сказала: «Да в нем даже сойкам — и то стыдно!»
Доктор. Что это значит? Он был нескромный?
Кэтрин. Вот именно! Закрытый купальник из тонкой ткани, вода делала его прозрачным! (При этом воспоминании она грустно смеется.) Я не хотела в нем купаться, но он схватил меня за руку, потащил в воду, окунул, и я вылезла словно совсем голая!
Доктор. Зачем он это сделал? Вы поняли?
Кэтрин. Да! Чтобы привлечь внимание.
Д о к т о р. Он хотел, чтобы на вас обратили внимание, так? Чувствовал, что вы не в настроении? Или одиноки? Хотел вывести из депрессии, ведь она у вас была минувшим летом?
К э т р и н. Да как же вы не понимаете?! Он ловил на меня людей! (Дыхание миссис Винэбл похоже на звуки, которые издает на крючке большая рыба.) И она это тоже делала. (Миссис Винэбл вскрикивает.) Неосознанно! Она и не знала, что ловила для него людей в модных, фешенебельных местах, где они всегда бывали до минувшего лета! Себастьян на людях был как красна девица, а она нет. И я нет. Мы обе делали для него одно и то же — устанавливали контакты, но она в приятных местах и прилично, а я должна была это делать таким вот образом! Друзей у Себастьяна не было, и пустая записная книжка с голубой сойкой все росла и росла — такая большая и такая пустая, похожая на большое пустынное голубое море и небо. Я знала, что делаю, ведь до Зеленого района я долго жила во Французском квартале.
Миссис Холли. О Кэти! Сестра…
Доктор. Тихо!
Кэтрин. Но скоро, в самый солнцепек, когда на пляже начиналось столпотворение, я стала ему вдруг не нужна для этого. На соседнем пляже он увидел каких-то подростков. Голодные, бездомные, как бродячие собаки, — там они и жили. Так вот: они перелезали через забор или обплывали его — и к нам. И тогда он позволил мне надевать строгий темный купальник, и я предпочитала уходить в дальний, пустынный конец пляжа. Писала там письма, открытки и вела дневник от третьего лица. И так часов до пяти — в это время мы встречались с ним у душа, на улице. Он выходил в сопровождении…