Кэтрин. Будьте здоровы! (Произносит это механически, все еще глядя в окно.)
Сестра. Спасибо.
К э т р и н. А доктор все еще у окна, но он слишком белый, чтобы прятаться за занавесками. Отражает свет и сквозь них просвечивается. (Отворачивается.) А блондины были следующими в нашем «меню».
Сестра. Пора успокоиться. Тихо, милочка, тихо.
Кэтрин. Кузен Себастьян тогда сказал: «У меня на блондинов прямо голод, брюнеты надоели, а по блондинам я просто изголодался». У него и рекламы-то все были с севера, из стран, где живут блондины. Наверное, он уже заказал нам номер где-нибудь в Копенгагене или Стокгольме. «Надоели темные, хочется чего-нибудь светленького». Он говорил о людях, будто это блюда в меню: «Вот этот с виду деликатесик, а вот тот вкуснятинка» или «Там вон ни рыба ни мясо». Наверное, он и в самом деле совсем изголодался: жил-то ведь на одних таблетках и этих салатах.
Сестра. Прекратите! И сейчас же успокойтесь.
Кэтрин. Он меня любил, а я любила его… (Вновь со слезами в голосе.) Если б он не отпустил моей руки, я бы его спасла! Минувшим летом Себастьян вдруг сказал мне: «Пташка, полетим-ка на север, я хочу погулять под этим северным сиянием — никогда не видал еще северных зорек!» Кто-то когда-то сказал: «Все мы дети одного гигантского детского сада: пытаемся сложить имя Господне из уродливых алфавитных кубиков!»
Миссис Холли (за сценой). Сестра!
(Сестра встает.)
Кэтрин. (тоже вставая). Это меня, ведь это меня они зовут сестрой.
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
Сестра Фелисити медленно садится. В это время из глубины сада выходят мать и младший брат девушки. Мать, миссис Холли, — недалекая женщина с Юга — больше о ней сказать нечего. Брат Джордж элегантно одет. Благодаря своей высокой и изящной фигуре он смотрится в этой семье лучше других.
Миссис Холли. Кэти, дорогая, Кэти! (Нерешительные объятия.) Ну и ну! Да она же прекрасно выглядит, правда, Джордж?
Джордж. У-гу.
Кэтрин. Нас специально отправляют в салон красоты каждый раз, когда предстоит семейный визит. А так — мы выглядим ужасно: нам ведь не дают ни пудры, ни помады, ничего металлического — боятся, чтобы не проглотили.
Миссис Холли (с коротким смешком). По-моему, она выглядит просто великолепно, правда, Джордж?
Джордж. Не можем ли мы поговорить с ней немного, без монахини?
Миссис Холли. Ну, наверное, можно. Как вы думаете, сестра?
Кэтрин. Простите, сестра Фелисити, это моя мать, миссис Холли, а это мой брат Джордж.
Сестра. Здравствуйте.
Джордж. Здрасте.
Кэтрин. Это сестра Фелисити.
Миссис Холли. Мы так рады, что Кэти в Сент-Мэрис! И так вам благодарны за все, что вы для нее делаете.
С е с т р а (с грустью, машинально). Делаем для нее все, что можно, миссис Холли.
Миссис Холли. Ну, конечно, это так. Да, но… надеюсь, вы не против, если мы с нашей Кэти немножко поболтаем наедине, а?
Сестра. Мне велено не терять ее из виду.
Миссис Холли. Мы только на минутку. А вы можете посидеть в холле или в саду. Мы позовем вас, когда наш разговор перестанет носить частный характер.
(Неопределенно кивнув, сестра Фелисити, шелестя накрахмаленным халатом, выходит.)
Джордж (Кэтрин). В чем дело, черт бы тебя побрал? Ты что, хочешь нас разорить?!
Миссис Холли. Да тише ты, Джоджик. Не обижай сестричку!