В ее мире существует масса дверей, на которые постоянно налетаешь, и от этого каждый раз краснеет глаз.
Учительница складывает набранные баллы и констатирует, что она, как и следовало ожидать, художественная натура.
Она смотрит на часы и видит, что уже пора заканчивать урок.
— Ну что ж, — со вздохом говорит она, — закроем тетради и начнем Веселый час. Сегодня я хотела почитать книгу, если, конечно, никто…
Юха с готовностью тянет руку:
— Я приготовил рассказ!
— Очень интересную книгу, — продолжает она, не обращая внимания на Юху, — детектив, он называется «Десять негритят», а написала его…
— У меня есть рассказ! — снова перебивает ее Юха.
— Агата Кристи его написала, — уже не говорит, а скрежещет сквозь зубы учительница, все больше краснея, — и он ужасно интересный, и все там умирают…
— Пожалуйста, ну пожалуйста, я приготовил…
— А УБИВАЛ ВСЕХ СУДЬЯ! СЛЫШАЛИ? СУДЬЯ! А ТЕПЕРЬ ЮХА РАССКАЖЕТ СВОЮ ИСТОРИЮ, А Я ПОЙДУ В ЛАБОРАНТСКУЮ И НАДЕРУСЬ В СТЕЛЬКУ!
И, поправив прическу жестом, полным достоинства, она удаляется из класса.
Юха выходит вперед. Он волнуется.
— Я… Я расскажу…
— Финский придурок! — цедит сквозь зубы Леннарт.
Класс в восторге. Юха смеется. Фальшиво, но смеется.
— Ха-ха-ха! Вот именно! Я расскажу вам историю про финского придурка. Придурковатого финна!
И он снова смеется и начинает говорить, передразнивая финский акцент своей мамы.
— Пекка пыл на шестом этаже в тевятиэтажке, и втрук начался пошар, и коп а огонь допрался до него, мы стали кричать: «Прыкай, Пекка, прыкай, Пекка, не бойся, мы натянули тебе спасательное полотно!» Но Пекка прыкнуть побоялся, Пекка побежал на сетьмой этаж, и когта огонь до него топрался, мы стали кричать: «Прыкай, Пекка, прыкай, Пекка, не бойся, мы натянули тебе спасательное полотно!» Но Пекка прыгать не стал, Пекка побежал на восьмой этаж, и когда огонь и туда топрался, мы стали кричать: «Прыкай, Пекка, прыкай, Пекка, не бойся, мы натянули тебе спасательное полотно! Прыкай, Пекка!»
Пятнадцатого июня, когда Юхе исполнится пятнадцать лет, он сядет на поезд на сэвбюхольмской станции, чтобы уехать из Сэвбюхольма и больше никогда туда не возвращаться. С собой у него только рюкзак с зубной щеткой и сменной одеждой на два дня, радиоприемником и книгой «Best Jokes for Every Occasion».
Томас раскачивается. Юха и Йенни поют:
Томас взлетает все выше. Он готовится прыгнуть, собирается с духом, примеряется, примеряется…
— Но Пекка прыкать побоялся, Пекка побежал на тевятый этаж, и когда огонь и туда топрался, мы стали кричать: «Прыкай, Пекка, прыкай, Пекка, не бойся, мы натянули тебе спасательное полотно! Прыкай, Пекка!» — и Пекка прыгнул…
…и прыгает!
— …и вот мы оборжались-то — не было там никакого полотна!
Юха закончил. В классе тихо, как в склепе. Леденяще тихо. Юха смотрит на своих одноклассников и знает, что он пропал.
И тогда Томас вдруг начинает смеяться.
Не может остановиться. Не может прекратить. Безумно визгливый, истеричный, искаженный смех.
Как ржание лошади, которую ведут на бойню.
По Сэвбюхольму идет ангел. Не видно ни души. Как будто все умерли.