— Тихо! — шикает Юха. — Теперь буди меня, Марианна!
— Проснись! Проснись! — кричит Марианна.
Юха торжественно поднимается.
Дети скандируют:
— Иисус воскрес! Воистину воскрес!
Из «Продуктов Сольвейг» возвращается Ритва. Она вылезает с пакетами из машины.
— И чем это вы занимаетесь? — с подозрением спрашивает она.
— «Иисус воскрес из мертвых».
— Юха — Иисус, а я ангел, а папа — камень перед могилой, — объясняет Марианна.
— Солнечные часы упали! — жалуется Бенгт. — Вот дерьмо!
— Камень из него никудышный, — жалуется Юха, — он постоянно разговаривает. Если хочешь, можешь быть тремя скорбящими женами.
— Нет уж, спасибо, дружок, — отвечает Ритва. — Господи, Бенгт, чего ты возишься с этими сказками?
— Это не сказки! — в один голос протестуют Юха и Марианна.
Ритва закатывает глаза и тащит пакеты к дому.
— У меня ребенок верит в Бога. Где же это я дала маху?
Да, я верил в Бога. Я ждал, что однажды он придет и освободит нас, да, верил.
Как я представлял себе Бога?
Как человека из космоса. Как того, кто придет и все наладит, всех утешит, всех простит. Он должен был приземлиться на поляне перед школой. Собрался бы весь Сэвбюхольм — по какой-то причине все должны были ПРИЙТИ туда, а не приехать на машине, — у некоторых были бы основания бояться, другие бы приветствовали Бога с радостью.
Сонмы ангелов в сверкающих серебряных одеждах скучились бы вокруг Бога, который сидел бы в середке на стульчике и вершил суд.
Поскольку Богу требовалось чисто физически преодолеть огромные пространства открытого космоса, легко понять, что ему понадобилось время. Но почему он так сильно задерживался, этого я понять не мог. Зачем это молчание? Почему бы не дать нам хотя бы маленький знак?
Не очень-то любезно с его стороны.
Когда я понял, что больше не в силах ждать, я стал сам готовиться покинуть Сэвбюхольм.
Быть может, Бог появится там на днях, а меня уже нет.
— Я составил список тех, кого я больше всех люблю, — говорит Юха за обедом.
— Вот как, послушаем-ка! — отвечает Бенгт.
— Возьми-ка рыбных палочек! — говорит Ритва.
— Я хочу палочки с кетчупом! — вставляет Марианна.
Ритва протягивает ей кетчуп. Марианна выдавливает на палочки целое море. Бенгт вздыхает и смотрит в сторону.
— Больше всех люблю самого себя, — начинает Юха, — потом маму, потом Марианну и, наконец, папу.
— Ну-ну, очень мило и приятно, — говорит Бенгт.