Отсюда и в вечность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Каков человек, такова у него и работа, — сказал Ред. — А теперь он не простой сержант. Теперь у него, две планочки и квадрат. Слушай, Прю, всё против тебя. Ты начинаешь игру, в которой все козыри у других.

— Да, я знаю, — согласился Прю, кивнув головой.

— Пойди все же к Делберту, — просительно сказал Ред. — У тебя еще есть время до обеда. Я же тебе добра желаю. Мне самому всю жизнь приходилось изворачиваться, чтобы чего-то добиться. У меня даже внутреннее чутье какое-то выработалось. Тебе только нужно поговорить с Делбертом, и он разорвет все бумаги о переводе.

После этих слов Прю встал и, взглянув сверху на лицо своего товарища, почувствовал, какой поток искренности хлынул на него из глаз Реда. Он был подобен мощной струе, вырвавшейся из шланга. Прю сам не мог бы объяснить, почему это так поразило его. В глазах друга он видел мольбу.

— Нет, Ред, не могу, — сказал он.

Ред откинулся на спинку стула, как будто отступил куда-то назад, и поток искренности, струившийся из его глаз, как бы разбился о невидимую стену, раздробился.

— Мне очень не хочется, чтобы ты уходил, — сказал он.

— Но я действительно ничего не могу поделать, Ред.

— Ладно. Поступай как знаешь. Дело твое. Тебе же хуже.

— Вот именно.

Ред медленно, как бы колеблясь, провел языком по зубам.

— А что ты собираешься делать с гитарой, Прю?

— Оставь ее себе. Она ведь и так наполовину твоя. Мне она ни к чему.

Ред кашлянул.

— Я должен по крайней мере выплатить тебе твою половину. Только я сейчас совсем на мели, — добавил он поспешно.

Прюитт усмехнулся: теперь перед ним был снова прежний Ред.

— Я дарю тебе гитару, Ред. Только она без струн. А в чем дело? Разве ты не хочешь ее взять?

— Конечно хочу. Только…

— Ну и бери. Если тебя мучает совесть, считай, что ты заплатил тем, что помог мне уложить вещи.

— Но мне чертовски неловко.

— Давай сделаем так. Я буду заходить сюда время от времени. Ведь я же не в Штаты уезжаю. Когда захочу, поиграю.

— Нет, не станешь ты сюда приходить, — сказал Ред. — Мы оба это хорошо знаем. Когда кто-нибудь уезжает, то не возвращается, и расстояние тут роли не играет.

Прю пришлось отвести глаза перед этой неожиданной честностью. Он знал, что Ред был прав, и Ред это понимал. Перевод в армии — это то же самое что для штатского переезд из одного города в другой. Если друзья не едут вместе с тобой, они теряют тебя, а ты их. Даже если ты переезжаешь в город, где тебя никто не знает. Надежды на какие-то приключения Прю не питал, возможности приключений при таких переездах сильно преувеличивают в кино, и Ред и Прю — оба это понимали. Да Прю и не искал приключений.

— Лучший горнист в полку… — сказал Ред растерянно. — Нельзя же так вот просто бросить все и вернуться на строевую службу. Так не поступают.

— Гитара твоя. Но я все-таки буду иногда заходить и играть на ней, — солгал Прю и сразу отвернулся, чтобы не встретить взгляда Реда. — Мне надо идти.

Ред но стал ему возражать. Прю никогда не умел лгать убедительно.

— Желаю удачи! — крикнул Ред. Он смотрел вслед Прю до тех пор, пока не услышал, как хлопнула затянутая сеткой дверь. Будь сейчас пять часов, подумал он, можно было бы выпить нива. И Ред отнес свою чашку к стойке, где молодой Чой, обливаясь потом, усердно орудовал у кипящей никелированной кофеварки с кранами и стеклянными трубками.

Пройдя под аркой крепостных ворот, Прю надел свою полевую широкополую шляпу с высокой тульей, напоминающую шляпу скаутов. Он надвинул ее низко, на самый лоб, и чуточку набекрень. Ободок был отделан зеленовато-голубым шнуром и значком пехоты. Жесткая и твердая, как картон, она сидела на его голове, будто только что изготовленная корона.

Прю задержался на минуту у лакированного шкафа с призами. Почетное место среди кубков и статуэток в шкафу занимал переходящий приз Гавайской дивизии, который ребята Холмса выиграли в прошлом году: два золотых боксера на оцепленном канатом ринге из золота.

Он пожал плечами, отвернулся и замер при виде картины, которая всегда волновала его. Она была будто написана густыми, яркими красками, и сочность их постепенно, по мере углубления перспективы, ослабевала. Светлая, занесенная коричневой пылью зелень плаца, на ней солдаты четвертой роты в синей рабочей форме и оливковые скверики. Дальше белизна казарм второго батальона, а позади казарм — медленно ползущие вверх красно-зеленые полосы ананасовых плантаций, безупречно ровные, аккуратные, ухоженные, с согнутыми фигурками копошившихся на них людей, еле различимыми издали. Еще выше — холмистые предгорья, покрытые сочной зеленью, — эти места не страдали от недостатка воды. И наконец, перспективу завершали черные вершины хребта Вайанае, вонзавшиеся в такое же синее, как форма солдат, небо. Линию гор рассекал глубоким острым углом лишь перевал Колеколе, который подобно вырезу на женском вечернем платье как будто обещал что-то неожиданное по другую сторону гор. Но Прю бывал по ту сторону перевала и ничего примечательного там не видел.