— А может, в другом месте хотят сунуться? — подал голос Гудков.
— Кругом уже совались, да охоту отбили.
— Мало нас,— сквозь сон бормочет Егоров.
— А как же наш капитан в начале войны в этих самых местах с одним взводом шредеровский полк не пустил на Угрюмый? — спросил Камушко.
Все замолчали. Кто-то облегченно вздохнул.
— Братва, а что ежели с этого пупка да рвануть нам через линию фронта? — вскочил всегда неуемный, нетерпеливый, как и Ерохин, Паша Гудков.— К ихнему Фугелю в гости!
— Сиди уж, Пашка! — потянул Гудкова за ногу сосед. — Да крепче держись за этот пупок!
— Ежели за одно место держаться — руки обморозишь! — огрызнулся Гудков.— Да черт возьми, у нас гранаты, автоматы в руках! — свирепел он.— Нападать, крушить, сметать все на своем пути надо!
— Остынь, Пашка! — сердился сосед.— Всем хвалишься, что из-под Енисея, сибиряк, а кипишь, как Амас.
— Не могу не кипеть!—не унимался Гудков. — С командиром отряда будут говорить! Только один он может понять меня!
— Тихо, — поднял руку Камушко, — гениальная идея!
Гудков сразу утихомирился: за гениальную идею он на все был готов.
— Выкладывай, Ваня, гениальную!—сказал он и настороженно притих.
Притихли и другие.
— Надо попросить разрешения у лейтенанта и прогуляться до фрицевских складов,— глотнул слюну Камушко.— Всем хлебушка хочется!
Гудков обхватил шею Камушко и чуть было не свернул ее.
— Золото у тебя, Ваня, а не голова!— Гудков еще раз тряхнул друга. — Черт возьми, да ты же герой!—сдержанно продолжал он. — Чую, зряшняя была против тебя раньше сплетня...
От этих слов Камушко даже присел. «Как ножом по сердцу полоснул!»
— Нет, не зряшняя, — опустив глаза, с трудом выдавил он.— Был я Паша, трусом... С поля боя однажды бежал! Трусом бы и остался, да спасибо майору Карпову и Ерохину,— он снова гордо поднялся.— Теперь не побегу!
— Лейтенант! — настороженно крикнул кто-то.
В окопе стало тихо.
— К нам идет, — луч включенного кем-то фонарика на секунду скользнул по стройной фигуре лейтенанта и погас.
— И здесь, как на параде!..— прошептал Камушко.
По просторному окопу четким, уверенным шагом, весь собранный, строгий, шел лейтенант.
«Вот это настоящий командир!» — восхищались матросы. Те, у кого был непорядок в одежде, чувствовали себя неловко и виновато. «А, черт возьми, почему бы и мне не быть таким!» — подумал Паша Гудков, вытягиваясь перед лейтенантом.
Юрушкин озабоченно всматривался в знакомые лица матросов. Несмотря на трудный бой, он был удовлетворен внешним видом подчиненных.
— Отдохнули? — спросил лейтенант.
— Пару часиков! Теперь закусить бы...
На лице лейтенанта собрались мелкие морщинки. Он промолчал. Ему тоже хотелось есть.
— К-как чувствует с-себя матрос Гудков? — оглядывая матроса, ласково спросил он.