— А теперь?
— Теперь,—сестра улыбнулась,— Героя ему присвоили.
Ерохин обнял девушку, крепко поцеловал.
— Спасибо вам.
— За что же? — потупив глаза, смущенно спросила сестра.
— За то, что вы первая сообщили мне об этом.
— ...Елене Ильичевой, Амасу Кандакяну, Семену Сибиряку, Камушко...— сдержанно продолжала она.
— Это такие, такие люди,— Ерохин подыскивал подходящее сравнение,— настоящие!
Девушка осторожно поправила повязку на голове матроса.
— И вам...— чуть слышно прошептала она.
— И мне? Как же это? Ведь я ничего... Они все! Федя Арбузов, Федя Егоров, Паша Гудков, лейтенант Юрушкин...
— Им посмертно,— после долгой паузы сообщила сестра.
Ерохин молчал. Молчала и девушка. Потом она поднялась, подошла к окну, отдернула штору.
— Гранитный линкор теперь на веки вечные наш, — тихо произнесла она. — Скоро конец войне.
В окно неудержимым потоком хлынули лучи поднимающегося из-за горизонта солнца.